Вернувшись в подвал, Пафнутьев убедился, что Худолей времени зря не терял — он обшарил карманы на трупе и сложил на столе горкой все, что удалось найти, — паспорт, несколько затертых писем, водительские права, разболтанный перочинный ножик, мятую пачку дешевых сигарет.
— Ушел через соседние участки и лесок… Думаю, он уже далеко, — Пафнутьев снова сел на кровать.
— Шаланду подключать надо, — сказал Худолей.
— Что в карманах?
— Знаешь, Паша, так людей не убивают, — Худолей горестно покачал головой. — Если уж взялся убивать, то надо это с головой делать.
— По-моему, он головой и повредился, — заметил Пафнутьев.
— Смешно, — кивнул Худолей. — Остроумно. Но не по делу. Смотри, Паша, что происходит… Паспорт, в нем, естественно, прописка, письма с обратным адресом. Из дома письма. Время, всегда работает время. Или на тебя, или против. Время никогда не бывает нейтральным, оно всегда на чьей-то стороне. Если так сложилась жизнь, что пришлось убить человека, то позаботься, дурак бестолковый, чтобы не сразу, не сразу бы узнали, кто убит, как, зачем. Разве можно в кармане жертвы оставлять такие вещи, как паспорт, письма? Ни в коем случае. И время, как активный участник всех наших дел, всех наших побед и поражений, таких оплошностей не прощает. И ты, Паша, как работник правоохранительных органов, тоже подобной небрежности в работе прощать не должен. Ни при каких обстоятельствах.
Пафнутьев выслушал Худолея с напряженным вниманием, словно ожидал, что тот вот-вот скажет нечто важное, существенное, но, не дождавшись, лишь молча кивнул. Вынув из кармана коробочку сотового телефона, повертел ее в руке, колеблясь.
— Звоню Шаланде. Он, конечно, спит, но… Как думаешь, не обидится?
— Конечно, обидится.
— Звоню, — решился Пафнутьев и набрал номер. — Шаланда? — громко прокричал он, едва услышал хриплый со сна голос. — Доброе утро, Шаланда! Пафнутьев тревожит.
— Кошмары меня тревожат, а не Пафнутьев.
— Что снилось? Какие видения посетили тебя весенней лунной ночью?
— Трупы.
— Сон в руку.
— Что ты хочешь сказать? На что намекаешь?
— Ни на что, Жора, — устало проговорил Пафнутьев. — Ни на что намекать просто нет сил… Говорю открытым текстом — труп.
— Третий?!
— Я не считал, Жора… Может быть, и третий… Не помню.
— Ну, как же, — Шаланда всерьез принял ерничество Пафнутьева, — сам хозяин, Объячев, бомж… А теперь кто?
— Строителей в доме помнишь?
— Что, оба?!
— Нет, один. Второй исчез.
— А мои ребята…
— Очень хорошие ребята. Они всем понравились. Спокойные, рассудительные, по ночам не шумят, отдыхают.
— Упустили?!
— Не то чтобы злонамеренно, но если взглянуть на суть происшедшего… То да, я с тобой согласен. Упустили.
— А ты уж и рад? — обиделся Шаланда.
— Мы тут просто все падаем от веселья… Сильный удар сзади по голове. Потом убийца завернул труп в одеяло и засунул под кровать. Там его Худолей и нашел.
— Что-то подозрительно часто твой Худолей возникает во всех дырах, — проворчал Шаланда, чтобы хоть как-то скрасить досаду.
— Бессонница у него, — еще раз куснул Пафнутьев. — Сказать ему, чтоб не возникал?
— Да ладно тебе, — Шаланда, наконец, проснулся. — Что требуется?
— Облава.
— Кого ищем?
— Вулых Васыль Мирославович. Тридцать пять лет. Прописан… Записывай, — и Пафнутьев тут же, не поднимаясь с кровати убитого, продиктовал Шаланде все, что успел к этому времени узнать об исчезнувшем строителе. — Худощав, небрит, светлая щетина, рост около ста семидесяти, не больше, невысокий такой паренек. Одет, как может быть одет житель Западной Украины на заработках в средней полосе России. Нечто мятое, заношенное, может быть, спортивное.
— Кроссовки, — подсказал Худолей.
— Вот Худолей подсказывает, что на нем должны быть кроссовки.
— Светлые с голубой полоской поперек.
— Светлые с голубой полоской поперек, от шнурков вниз, — послушно повторил Пафнутьев, прекрасно понимая, как корежится Шаланда от одного только упоминания имени эксперта. — Худолей вот добавляет… Не исключено, что кроссовки надеты на босу ногу.
— Убегая, надел, наверное, носки, — проговорил Худолей. — Холодно, все-таки. Это он в доме расслабился. И это… Вещи, при нем должны быть вещи, — напомнил он Пафнутьеву.
— Худолей говорит, что при Вулыхе должны быть вещи — рюкзак, спортивная сумка… Маловероятно, но не исключен чемоданчик.
— Вряд ли, — протянул Худолей. — Чемоданчиками нынче уже не пользуются. Страна проехала чемоданчики.
— О боже, за что?! — простонал в трубку Шаланда.
— Худолей говорит, что надо бы взять под контроль вокзалы, аэропорт, автостанции, — продолжал куражиться Пафнутьев.
— Скажи своему Худолею… Скажи Худолею, — закипел Шаланда. — Знаешь, что скажи…
— Может, я ему трубку передам?
— Скажи, чтоб не учил ученого, а съел… Он знает, что нужно съесть, — сдержался в последний момент Шаланда и положил трубку.
