— Догадываюсь. Только сейчас дошло — Вохмянина меня готовила.
— К чему готовила? Глаз на тебя положила? — спросил Шаланда, не скрывая ревнивых ноток в голосе.
— Она готовила меня к смерти Маргариты. Вохмяниной нужна была ее смерть. Зачем-то ей нужно было, чтобы Маргарита исчезла. Худолей узнал, что она носила ей порнушные кассеты, следила за тем, чтобы в спальне всегда было виски. И много разных таблеток. Худолей предупреждал о том, что цифры слишком зыбкие, — бормотал в полузабытьи Пафнутьев.
— Кто был постоянно рядом с Маргаритой в последние дни? — спросил Шаланда, и Пафнутьев не мог не отметить — хороший вопрос.
— Худолей говорит, что у нее торчал Вьюев… Ее давнишний поклонник… Она кинула его когда-то… А недавно его кинул Объячев.
— Надо бы раскрутить этого Вьюева!
— Худолей говорит…
— Паша! — вскричал Шаланда. — Остановись! Не добивай меня этим Худолеем, прошу! Признаю, полез грязными лапами в твою трепетную душу, переступил границу, произнес нечто о красавице Свете… Проехали! Больше не буду!
— Света? — переспросил Пафнутьев. — Мне кажется, она здесь ни при чем. У нее не было возможности…
— О боже — Шаланда, как на оперной сцене, схватился руками за голову и зашагал по кабинету.
— В первый же день, — медленно проговорил Пафнутьев, восстанавливая в памяти подробности происшедших событий, — в первый же день, когда труп Объячева еще лежал в доме, Андрей задержал Вьюева при попытке сбежать. При нем был чемодан с документами. Я отдал их на экспертизу. Там были не только его документы. Договоры, расписки, протоколы намерений, подписанные Объячевым. Похоже, он выгреб все, что мог, из его сейфа.
— Другими словами, его злодейство не удалось?
— Да, — подтвердил Пафнутьев. — Злодейство не удалось.
— Что же получается… Маргариту он добил?
— Или не спас, когда мог спасти.
— Оставление человека в беспомощном состоянии — тоже статья. И достаточно серьезная. До пяти лет.
— Неужели Вьюев? — задумчиво проговорил Пафнутьев. — У него были основания… Эти два человека, Объячев и его жена, испортили Вьюеву немало лет… Он мог озвереть.
В кармане Пафнутьева запищал телефон. Он подождал, пока раздастся еще один сигнал, еще один, потом вынул коробочку.
Звонил Андрей.
— Павел Николаевич? Чрезвычайное происшествие.
— Как, они продолжаются?
— Только начинаются.
— Еще один труп?
— Не так круто, Павел Николаевич. Сбежал Скурыгин. Его в доме нет.
— Может, забился в свой подвал?
— Попытку туда проникнуть сделал, но Худолей это предвидел. И тогда тот сбежал.
— Скурыгин исчез, — пояснил Пафнутьев Шаланде. — А оперативники?
— В нарды играли.
— В нарды играли, — повторил Пафнутьев уже для Шаланды. — Кто победил?
— Старшина Безякин.
— Надо старшину Безякина отметить в приказе — абсолютный чемпион объячевского дома по нардам, — сказал Пафнутьев. — Или ценный подарок ко дню милиции, а?
— Ладно, Паша, ладно. Что-нибудь придумаем. Отметим. Обещаю. В безвестности не останется.
— А Вьюев? — спросил Пафнутьев по телефону.
— На месте.
— Береги его.
— Я всех берегу. Немного их осталось… Четверо. Два мужика, две бабы. И на них — четыре трупа. Густовато получается, Павел Николаевич.
— У меня такое чувство, что это еще не предел.
— Я попросту запру каждого в отдельной комнате. И Свету тоже, — добавил Андрей.
— Главное — береги Свету, — подтвердил Пафнутьев.
— Почему именно ее?
— Личная просьба, — суровым голосом сказал Пафнутьев.
— Понял, — коротко ответил Андрей.
— Не знаю, что ты понял, но это уже неважно. О главном мы договорились, да?
— И это понял.
— Будь здоров, — и Пафнутьев отключил телефон. — Что-то все ко мне с этой Светой пристают, а, Шаланда? То ты, теперь вот Андрей выделяет ее из всех прочих… Что происходит?
— Если уж говорить прямо, — начал Шаланда, опасаясь сорваться на неосторожное слово, — то первым ее начал выделять… ты, Паша.
— Да? — удивился Пафнутьев. — Но ведь она того стоит!
— А разве кто в этом сомневается?
— Главное, чтобы ты, Жора, не сомневался. — Пафнутьев хотел добавить еще что-то язвительное, но его остановил писк телефона в кармане. Телефоны действительно стали звенеть чаще, нежели в предыдущие дни, — верный признак того, что дело близилось к развязке. — Слушаю! — заорал в трубку Пафнутьев. — Начальство на проводе.
— Худолей беспокоит, — смиренный голос сразу вернул Пафнутьева из куражливых высот на землю. — Я могу говорить?
— Худолей беспокоит, — не удержался от шпильки Пафнутьев и подмигнул Шаланде. — Ты не просто можешь, обязан говорить.
— Только что я был у ребят, которые полистали вьюевские бумаги…
— Ну?!
— Это было убийство, Павел Николаевич, — скорбно сказал Худолей и замолк, ожидая новых вопросов.
— Опять?! — пролепетал Пафнутьев и обессиленно опустился на стул.
— Опять?! — охнул Шаланда, припадая тяжелой грудью к столу. — Неужели это никогда не кончится…
— Павел Николаевич, — продолжал Худолей невозмутимо, — я употребил это слово в метафорическом значении, условном, если вы позволите мне так выразиться, образном… Собственно, убийства с лишением кого-либо… жизни. Этого не было.
