— Мы обдумаем это в процессе работы. Пусть наш опыт сформирует нашу доктрину, чтобы обеспечить точное соответствие теории и практики.
Река в своем неизмеримом величии мягко катила мимо свои воды, шепча о времени, которое, говорят, лечит все. Но все ли? Звезды ласково смотрели вниз. Ложь. Ветер в ивах предлагал уснуть. И видеть ночные кошмары. Смит подбросил ветку принесенной рекою сосны в костер, и скорпион, прижившийся в одной из ее глубоких трещин, проснулся в ужасе. Слишком поздно. Никто не заметил немой агонии. Глубоко в торжественном каньоне, под раскаленными звездами, торжествовал мир.
— Нам нужен проводник, — сказал доктор.
— Я знаю эту страну, — ответил Смит.
— Нам нужен профессиональный убийца.
— Это я, — сказал Хейдьюк. — Убивать — моя профессия.
— У каждого есть свои слабости, — пауза. — Моя, — продолжал доктор, — девицы Баскин-Роббинс.
— Закроем эту тему, — сказал Смит. — Такие беседы не по мне.
— Да я не о людях, Капитан, — сказал доктор. — Мы говорим о бульдозерах. Электрических экскаваторах. Драглайнах. Скреперах.
— Машины, — уточнил Хейдьюк.
Снова пауза в разработке плана.
— Вы уверены, что этот каньон не прослушивается? — спросил доктор. — У меня такое чувство, что кто-то прислушивается к каждому нашему слову.
— Я знаю это чувство, — сказал Хейдьюк, — но сейчас я думаю не об этом. Я думаю, почему …
— О чем ты думаешь?
— Я думаю: какого хрена мы должны верить
Тишина. Все трое уставились в огонь. Негабаритный доктор. Длиннющий речник. Грубый тупица из Зеленых беретов. Вздох. Они взглянули друг на друга. И одна мысль: какого черта. И одна мысль: они кажутся мне порядочными. И одна мысль: мужчины — не враги. И женщины. И маленькие дети.
Не один за другим, а в унисон, вместе, как один, они улыбнулись. Друг другу. Бутылка сделала свой предпоследний круг.
— Какого черта, — сказал Смит. — Мы же только болтаем.
Они готовились тщательно.
Во-первых, по предложению Капитана Смита, они организовали склады в различных точках по всей территории их предполагаемой зоны деятельности: страны каньонов, юго-восточной Юты и северной Аризоны. Склады состояли из: (1) продуктов питания — консервов, сушеного мяса и фруктов, бобов, сухого молока, запечатанных бутылок с питьевой водой; (2) полевого оборудования — медицинских пакетов, брезента и пончо, зажигалок, топографических карт, спальников, фляг, охотничьего снаряжения и рыболовных снастей, походных плит, шнура, канатов, нейлоновой веревки; и (3) основные компоненты — разводные гаечные ключи, металлические прутья, мощные ножницы по металлу, болторезы, плантажный инструмент, сифонные шланги, сахара и сиропы, масло и бензин, стальные клинья, взрывные капсюли, детонаторы и шнуры к ним, огнепроводные шнуры и зажигалки, обжимные щипцы, а также необходимое количество взрывчатки. Большую часть работы выполнили Смит и Хейдьюк. Время от времени им помогали доктор и мисс Абцуг, прилетавшие из Альбукерка. Какое-то время Хейдьюк возражал против участия девушки.
— Какие, к черту, девки? — орал он. — Это мужская работа.
— Прекрати разговаривать по-свински, — говорила Бонни.
— Ну, ну, — успокаивал их доктор. — Спокойно. Мир.
— Я думал, с нас хватит ячейки из трех мужчин, — настаивал Хейдьюк. — Никаких девчонок.
— Я не девчонка. Я взрослая женщина. Мне двадцать восемь с половиной лет.
Редкий Гость Смит стоял несколько поодаль, улыбаясь, почесывая светлую поросль на своей длинной челюсти.
— Мы договаривались только насчет троих, — продолжал настаивать Хейдьюк.
— Я знаю, — сказал доктор — и я прошу прощения. Но я хочу, чтобы Бонни была с нами. Куда я — туда и она. Или наоборот. Без нее я не очень-то хорошо функционирую.
— Что ж ты за мужик?
— Иждивенец.
Хейдьюк повернулся к Смиту. — А ты что скажешь?
— Ну, — сказал тот, — ты ж знаешь, мне эта малышка вроде как нравится. По-моему, вроде как хорошо бы, чтоб она тут крутилась рядом. Мое слово, — возьмем ее с собой.
— Тогда она должна дать кровавую клятву.
— Я не ребенок, — возразила Бонни, — и я отказываюсь давать какие-то кровавые клятвы и вообще играть в мальчишечьи игры. Вы должны доверять мне. Если же нет — я донесу на вас в Бюро землеустройства.
— Она нас схватила за яйца, — сказал Смит.
— И без грубостей, — потребовала она.
— Яички.
— Хватай их за яички, а сердце и ум присоединятся после, — посоветовал доктор.
— Мне это не нравится, — сказал Хейдьюк.
— Упрямец, — говорит Бонни. — У нас перевес голосов три против одного.
— Мне это не нравится.
— Спокойно, мир, — сказал доктор. — Уверяю вас, она нам очень пригодится.
