Филька проглотил рюмку портвейна и готов был продолжить, как в оконце вновь постучали. Ляля вышла встречать гостя.
Послышался ее удивленный возглас, и вскоре перед компанией предстал улыбающийся Фрол.
– У-у, знатный варнат! [89] – протянул он.
– Так это ты, Федя, тубан учинил? [90] – покачал головой Тыхтун.
– Ну, послал собачку [91] срисовать, чем на вашей малине пахнет, – пожал плечами Фрол.
Он подошел к каждому мужчине и подал руку [92]. Здороваясь с Тыхтуном, Федька кивнул на карты:
– Талан на майдан [93], Коля! Никак с бабами в стирке мечешь? [94] Стареешь, кореш.
– Баловство, – поморщился Тыхтун.
Компания дружно рассмеялась.
– Прошу к столу, Феденька, – хлопотала вокруг Фрола Ляля. – Притомился, небось, с дороги-то?
– А кто тебе набаял, что я с дороги? – сощурился Фрол.
– Как же, почитай, с месяц ни слуху, ни духу. Видать, в кочевку подался.
– Каждый свой интерес имеет, – принимая из рук Ляли стопку водки, проговорил Федька. – Мне по душе дороги дальние, людишки новые. Что в городе-то творится?
– Жихтарим помаленьку, плывет лодочка блатная, – отозвался Тыхтун. – Вот только Ленька Басманчик сгорел, повязали его легавые.
– Допрыгался, значит? – нахмурился Фрол.
– Фраера трекают, будто он поначалу в допре парился [95], а потом его на гепеушную кучумку [96] перевезли.
– Неужто сычи чертовы [97] сами не управились? – поднял брови Федька.
– Так они нам рапортов не пишут! – рассмеялся Володька.
– И без рапортов ясно: падлу чекисты готовят, – ухмыльнулся Фрол. – Иначе к чему Басмана к себе тягать? Не того полету он птица.
– Как сказать, – не согласилась Ляля. – Паренек он деловой.
– Может, и так, – пожал плечами Федька. – Да только с его «делами» у легашей запарки-то не будет: любил Басман пофорсить, тузом покорячиться [98]. Чего фараонам мудрить? Сыч накрапает исповедь, и – поволокут пред светлы очи патриарха [99].
– Да будет уж тебе, Федя! – скривилась Ляля.
– В натуре, хватит тащить нищего по мосту [100], – согласился Фрол. – Пора и подгорчить [101].
После того как все выпили и закусили, Фрол вышел с хозяйкой на кухню.
– Нужда мне с Умником потрекать. Дозволишь? – спросил он.
– Законно, Федя. Обожди, я его кликну.
Попыхивая папироской и, по своему обыкновению, небрежно развалясь на стуле, Фрол с минуту разглядывал Заварзина. Володька напряженно уставился в пол, не смея начать разговор прежде прославленного налетчика. До сегодняшнего вечера Умник видел Федора лишь однажды, да и то мельком. Заварзина удивила способность Фрола быть внешне расслабленным и вместе с тем сохранять готовность к действиям.
– Баяли мне, что ты хорош в деле, Володя, – наконец нарушил молчание Фрол.
– Пустое, – смутился Заварзин. – Нам до ваших не достать.
– И все ж молва о тебе идет добрая. По сердцу слава-то, а? – усмехнулся Федька. – Работенка есть фартовая.
– Для меня? – округлил глаза Володька.
– В натуре. Ты – парень на катушках [102], не кукливый, Закон чтишь. Да и орава [103] твоя под стать, на характер взять трудно [104].
– А что за фидуция? [105]
– Грант. Кассу будем брать. Каждый из твоих архаровцев получит по двадцать косых [106]. По две задатку. Ваша забота – прикрыть нас с улицы.
– Алмазно! [107] – запальчиво воскликнул Володька, но тут же осекся. – Енгин [108] большой?
– Приличный. Потумкай, пошепчись с поддужными. И будь на фонаре [109], я тебя сам отыщу, – заключил Фрол.
В назначенное время Полина вышла из дома.
