Ограбление по-английски…Отвратительно задумано.Еще хуже организовано!Грабителей — в четыре раза больше, чем планировалось.Заложники — толпа идиотов, сеющих вокруг себя хаос и разрушения. Бомба — скверно сделанный муляж. Полиция не способна даже грамотно вести переговоры.А сейф, как назло, вообще не желает открываться!Предводитель банды проклинает тот день, когда вышел из уютной тюрьмы.Но события уже понеслись.Сделанного не воротишь.Спасайся кто может!..
Это все Гуди придумал.
Впрочем, о чем я? Всегда все придумывал Гуди. «Слышь, а ну как нам спереть тачку мистера Келли, отогнать ее подальше от его дома и раздолбать вдребезги. Развеемся, а заодно и проучим старика: будет знать, как оставлять нас после уроков. Ну как? Ты со мной? Да брось! Не будь бабой. Да что с тобой? Ты что, сдрейфил?..» и все такое прочее.
Страшно подумать, что из-за боязни прослыть трусами многие пятнадцатилетние ребятишки в конечном итоге калечат себе жизнь. Однако все происходит именно так. Под давлением сверстников. Скольких ученых, врачей, математиков и банкиров лишилось общество за эти годы лишь потому, что они боялись потерять лицо перед товарищами? Им несть числа. Кажется, на каждого школьника, добросовестно выполняющего дома задание учителя — не думаю, что таких много, — приходится дюжина сорванцов, слоняющихся по улицам с пакетом доверху набитым собачьим дерьмом, специально приготовленным для «украшения» директорского дома. Так по крайней мере обстояли дела в моей школе.
Мне, глупцу, не следовало прислушиваться к чужому мнению, но разве в таком возрасте вы не внимали словам приятелей? Внимал и я. Причем всегда.
— Не туда, Гуди! Сюда! Уедем подальше! Куда-нибудь в захолустье! — вопил я, когда на скорости шестьдесят миль в час мы направлялись в сторону главной улицы.
— Чепуха. Лучше прокатимся. Себя покажем и на людей поглядим.
— Нет, Гуди, не надо! — тщетно протестовал я.
Мой протест на корню зарубили Норрис, Патси — для вас Том Паттерсон — и Джеко — Майкл Джексон. Не тот, о котором вы подумали. Просто мамаша Джеко фанатела от его звездного тезки, а когда вышла замуж за мистера Джексона, то вбила себе в голову, что сына нужно непременно назвать в честь ее кумира. Так уж случилось, что Джеко оказался тоже слегка чокнутым и вполне соответствовал имени. Петь, насколько мне известно, он не умел, а из всех пятнадцатилетних пацанов водился исключительно с нами. Мы все одногодки.
— Не тупи. Нас никто не должен засечь. Зачем нам лишние свидетели? — настаивал я.
— Зачем нам лишние свидетели, — педерастически кривляясь, передразнил меня Гуди, а придурки на заднем сиденье едва не лопнули от смеха.
— Гляньте, Мило струсил, словно девчонка! — завизжал Норрис, и внезапно под капотом как-то по-девчачьи всхлипнул мотор.
— Никакая я не девчонка. Просто с таким же успехом можно рулить прямо в полицейский участок и сразу сдаваться в лапы копам.
— Отлично придумано! — завопил Гуди и, вывернув руль влево и проскочив ряд красных светофоров, повез нас по Парк-авеню прямиком к отделению полиции.
— Нет, Гуди, только не это! — взвыл я, но поздно: участок приближался, Гуди сбросил скорость и собрался было повернуть к входу — я уже не сомневался, что он это сделает, — как вдруг в самый последний момент выжал газ, и мы пронеслись мимо. — Гуди, ты совсем охренел! Из-за тебя заметут всех нас!
— Что? Я охренел? — переспросил он, взвизгнули тормоза, и, воткнув заднюю скорость, Гуди развернул тачку. — Ну, раз уж я так охренел, тогда, пожалуй, вернусь обратно.
— Эй, Гуди, может, не надо? Не такая уж это удачная мысль, — наконец-то прозрел еще кто-то, кроме меня.
— Не будь педиком, Патси. Глотни вон лучше из бутылки. Где она у тебя? — бросил Гуди, утопив ногой педаль газа.
На сей раз наш идиот практически заехал на территорию полицейского управления — кучка копов даже вывалила на улицу, чтобы поглазеть на обнаглевших недоумков, — но в этот момент Гуди выполнил лихой разворот.
— Давай, Гуди, жми, черт тебя подери! — в один голос завопили мы с Патси, Норрисом и Джеко, когда машина опять подкатила к полудюжине участковых тупиц. — Давай же, дави на газ, жми!
— Стараюсь, но в тачке Келли задняя скорость в каком-то чудном месте. Я-то привык к «мотору» отчима, — объяснил Гуди.
Наконец мы все-таки вырулили из полицейского участка обратно на дорогу, но копы уже загружались в машины, чтобы броситься в погоню.
— Не о чем беспокоиться, ведь я — лихой водила, утешил нас Гуди и вдавил в пол педаль газа.
Лишь два обстоятельства играли сейчас нам на руку: во-первых, мы были трезвы (впрочем, Джеко все-таки успел глотнуть немного), и, во-вторых, время перевалило уже за полночь, так что на улицах шаталось не так много людей, для которых мы представляли угрозу. Во всем остальном новый день начинался для нас не слишком удачно.
