Главный герой книги, россиянин, так же, как и я, оказался в Киеве накануне революции и пережил в центре города все события того времени вместе с украинцами. Ему пришлось делать выбор: принять чью-то сторону или бездействовать, сочувствовать, любить или яростно ненавидеть.Эта книга — способ поговорить о выходах из конфликта, подумать над причинами и ошибками и протянуть друг другу руки ради будущего!
В Киеве цвели каштаны. Воздух был наполнен зноем и пылью. Слабый ветерок не спасал от жары, а лишь запутывал волосы худенькой длинноногой брюнетки. Она шла быстрой легкой походкой вдоль дороги. Мимо с шумом проносились машины. По левую сторону тянулся парк, и Богдана могла бы сойти в него и продолжить свой путь по одной из тенистых аллей. Но их расслабляющая тишина была не для нее, ей нравилось чувствовать быстрый ритм жизни, слышать гул пролетающих моторов. Осталось добежать до конца парка и войти во дворик — и вот она уже у своих старых друзей. Сегодня она даже не опаздывала. Обычно ее задерживали на работе дела: незаконченный монтаж, срочная новость, подготовка к завтрашней съемке; а сегодняшний день не преподнес никаких сюрпризов, он прошел быстро и по-майски лениво. В телевизионном мире все было спокойно и даже скучно. Богдана с нетерпением ждала начала нового сезона, суету вокруг свежих проектов, мозговые штурмы, интервью с интересными людьми и работу, работу…
Богдана взлетела по лестнице на четвертый этаж. В этой квартире каждую среду Света и Боря, семейная пара, с которой она была знакома еще с журфака, собирали друзей для игры в покер. Их двери были открыты для всех знакомых, а порой и мало знакомых, но неглупых и веселых людей.
— Сейчас я тебя кое с кем познакомлю, — шепнула Светка, впуская нашу героиню в квартиру.
Богдана улыбнулась и начала развязывать шнурки конверсов. Подруги давно уже пытались найти ей парня. Но это была слишком сложная задача. Иногда Богдана даже ходила с кем-то на свидания, но кроме разочарования ничего не чувствовала. Она зашла на кухню. Из-за плеча Бори на нее внимательно смотрел молодой парень с голубыми глазами и светлой, торчащей вверх челкой.
— Хей! Привет! — весело крикнула она.
Хлоп! Хлоп! Дважды прозвенело «высокое пять».
В комнате уже слышались голоса и смех остальных гостей, Светка звенела бокалами.
— Меня зовут Саша, — громко сказал парень, пытаясь перекричать всю эту какофонию.
На вид Саше было немногим больше двадцати, среднего роста, худощавый. Он явно был смущен. «Сразу видно, что не из телевизионщиков, — подумала Богдана. — Где же они его нашли?»
— Кто тебе рассказал об этом чудесном месте?
— Да вот друзья пригласили, — ответил он, поведя плечами в сторону хозяев квартиры.
— Санек — мой родственник из России! — выпалил Боря.
— Из Волгограда, — вставил тот робко.
Вообще-то он был симпатичным: правильные тонкие черты лица, красивые губы с белой полоской ровных зубов. Добрый, наивный взгляд подкупал дружелюбием.
— Это у вас Родина-мать огромная? — вспомнила Богдана.
— Да, — Саша закивал головой.
— А нашу уже видел? А сколько в вашей метров? — как журналист Богдана задавала много вопросов.
— Восемьдесят пять. Выше только несколько скульптур Будды и статуя Свободы, но всего лишь на пять метров, и то благодаря огромному постаменту, на котором стоит, — парень оживился, руки перестали сиротливо теребить футболку.
— А сколько наша Батькивщина-мати, не помните, Свет, Борь? — Богдана оглянулась и увидела, что ребят уже нет на кухне. — Ладно, сейчас погуглим!
Она достала из сумки телефон и принялась искать ответ на свой вопрос.
— Что ты пьешь: вино, сок?
— А? Да кофе обычно… литрами! — засмеялась.
— Инсульты, давление, бессонница? Не-е-т, не слышала!
— Ой, камон! Не будь занудой!
— На самом деле я — зануда.
— Эй! Ты обманул меня, — вдруг вскрикнула Богдана, глядя в телефон.
Саша встрепенулся и чуть не пролил вино себе на джинсы.
— Наша Родина-мать выше! У нее 102 метра!
— Не может быть! Дай посмотрю! — Саша аккуратно взял телефон — и некоторое время внимательно всматривался в экран.
— Итак, объясняю популярно, — начал он.
— Не умничай, пожалуйста!
Он широко улыбнулся.
— 102 метра — это с постаментом. А скульптура сама — 62.
— Ах, русские, все у вас самое большое, — засмеялась Богдана.
— Не знаю, почему тогда Статуя свободы считается с постаментом, — сказал он, продолжая читать статью. — Тогда ведь она ниже наших памятников, и совсем другая последовательность получается.
— Наша выше?
— Нет, — все равно наша!
— Ну ты зануда!
Они расхохотались.
— Ты в гости приехал?
— Я — графический дизайнер, меня пригласили сюда работать, айтишная фирма.
— Надолго?
— На год точно, а там посмотрим, — Саша пожал плечами и взглянул на Богдану.
Что-то в этом взгляде заставило ее отвести глаза. Наверное, он был слишком открытым и прозрачным, как будто она заглянула туда глубже, чем было положено при первом знакомстве. Богдана обвела взглядом кухню, но ни на чем не смогла сконцентрироваться.
— Очень жарко, — сказала она тогда.
Она прошла к окну и открыла его нараспашку, впустив в кухню свежесть весеннего вечера. Пахнуло сиренью, еще каким-то сладким цветком. Заверещали кузнечики. Саша тоже подошел к подоконнику. Внизу плотным шатром закрывала землю зелень.
— Еще пару недель назад здесь все было видно аж до рынка на той стороне, а сейчас — листья перекрывают, и кажется, что дом в парке находится, — сказала Богдана.
