Возбужденные бойцы покидали растерзанный санитарный поезд. Они набросились на женщин в белых халатах, которые жались друг к дружке под насыпью. Эти медсестры были вполне ничего себе. Молодые, крепенькие, смазливые, самая отрада для настоящего патриота, замученного неравной борьбой.
Женщины визжали, пытались отбиваться.
Прибежали дозорные и сообщили, что со стороны Турова приближается мотодрезина. Там отделение солдат. При них по меньшей мере один пулемет. Видимо, услышали краснопузые отдаленную пальбу. Можно устроить им торжественную встречу!
– Все в лес! – заторопился Бабула. – Бегом! В бой не вступать! Мне еще ваши трупы не хватало на базу тащить!
Задачу хлопцы выполнили с блеском. В лесу их никто не найдет. Они спешили в чащу, тащили за волосы упирающихся медсестер.
Через день люди Нестора провели еще одну акцию на восточной окраине того же Синицкого леса.
Прибежали разведчики, имевшие контакт с осведомителем, близким к комендатуре, сообщили, что через час из Лыжан, где москали наладили работу механической мастерской, выйдут два ленд-лизовских «Студебеккера» с орудиями на прицепе. Основная колонна прошла вчера. Советы стягивали к линии фронта тяжелую артиллерию. А эти две машины сломались, не смогли продолжать движение. Механизмы у них нежные, не хотят работать на советской смазке и горючем. Остальные ждать их не стали, колонна ушла. Всю ночь в мастерских кипела работа. «Студебеккеры» были кое-как починены, заправлены.
Сейчас они уже в пути, догоняют своих. Сопровождают их не больше десяти красноармейцев.
Хлопцы били прицельно, по водителям. Устанавливать мины просто не было времени.
Водитель первой машины уронил на руль голову, пробитую пулей, и автомобиль устремился к обочине. Старший машины, сидящий рядом с шофером, вцепился в баранку, начал выворачивать ее. Но это не спасло положение. Тяжелое зачехленное орудие пошло юзом, перегородило дорогу. Вторая пуля убила этого человека. Тяжелый «Студебеккер» завалился в кювет.
Во второй машине происходило нечто подобное. Но тут офицер предпочел покинуть машину, которая наехала на орудие, буксируемое первым грузовиком. Он вскинул «ППШ», выпустил рассеянную очередь и повалился на колени с простреленными ногами. На машины, крытые тентами, обрушился шквал огня. Офицер трясся в агонии, непроизвольно давил на спусковой крючок.
Кузов первой машины был пуст, из второй выпрыгивали красноармейцы, залегали за обочиной. Двое погибли сразу. Их тела превратились в укрытия, из-за которых москали вели огонь. Эти парни были вооружены лишь укороченными винтовками Мосина. Да и боеприпасов у них было с гулькин нос – всего по паре обойм. Еще «ППШ» у мертвого старлея. Вот и все.
Кацапам не повезло, их взяли в клещи. Они отстреливались, пока не кончились патроны, выкрикивали ругательства и потеряли еще одного. Он привстал, чтобы прицелиться и с пользой истратить последний патрон, и Бабула лично нафаршировал ему кишечник свинцом. Целого магазина не пожалел.
Сопротивления краснозадые больше не оказывали. Нечем было.
Хлопцы с ухмылками подходили к ним, держа автоматы на изготовку.
– Эй, герои! – выкрикнул Агафон Карагуля. – Неприлично лежать, когда перед вами стоят уважаемые люди. А ну, поднимайся, в одну шеренгу становись! Да не бойтесь, сразу стрелять не будем, сперва посмотрим, что вы за богатыри такие.
Их осталось шестеро. Они медленно поднимались, исподлобья смотрели на бандитов, приближающихся к ним. Все очень молодые, вчерашние школьники. Пороха не нюхавшие, необстрелянные, судя по тому, как вели бой.
Хлопцы подходили к ним, держа автоматы у животов. Красноармейцы сперва пятились, потом им это надоело. Они остановились.
– Нестор, глянь, на них же новенькое все, с иголочки! – заявил Сморчук. – Пропадет, жалко будет. Не с покойников же снимать, с дырками, в крови.
– Да они и сами новенькие, – выдал Горбаш. – Молодняк, мать его, не оперились еще.
Бабула подошел поближе, поигрывая «вальтером». Ему надоело таскать в руках автомат «МР-40», и он повесил его за спину. Красноармейцы действительно были в новом обмундировании. Да и все остальное – ремни, сапоги, пилотки – выглядело свежим, только со склада.
Ближе всех к Нестору стоял светловолосый стройный парень. Он не боялся. Разве что досада искажала молодое скуластое лицо. Смотрел, набычившись, сжал кулаки.
– Снимай портки, боец, – бросил ему Бабула. – Да и все остальное тоже. Тебе уже не треба.
– Не буду я ничего снимать, – процедил красноармеец. – Пошел ты! – Он кратко и конкретно обрисовал направление.
Бабулу покоробило. Будет еще всякая зелень посылать его в такую даль. Он выстрелил парню в сердце. Тот качнулся, растопырил руки так, словно искал опору в воздухе, и повалился навзничь. Остальные зароптали, тоже сжали кулаки.
Бабула подошел к следующему смертнику. Это был паренек лет восемнадцати, с кукольным лицом, нескладный, худосочный. Он выпрямил плечи, поднял голову. В голубых глазах переливались слезы. А еще там была надежда. Может, не расстреляют? Вдруг помощь придет?
– Коммунист? – без обиняков спросил Бабула.
