— Кошкин дом. А старуха — его хозяйка. Поваром в детском саду работала, что за дальним углом. Видать, оттуда и носит отбросы. Дед у нее давно помер, два сына погибли на фронте, сама сильно больна легкими, кашляет так, что аж у нас слышно.
Каждый раз, замечая за окном эту женщину, Александр наблюдал за ней, забывая о тлеющей папиросе.
«Вот ведь как бывает, — рассуждал он, с улыбкой поглядывая на кошачью трапезу. — Прожил человек всю жизнь в Москве, здесь родился, выучился, работал, создал семью. Потом потерял всех близких. Вот, казалось бы, и все, жизнь окончена. Ан нет, нашлось доброе дело для души».
Наевшись, кошки довольно мурлыкали и терлись выгнутыми спинами о старушечьи ноги. Она одергивала фартук, поправляла платочек, несколько минут стояла, наслаждалась свежим воздухом, полутенью от вишневых деревьев и общением с питомцами. Ей было интересно жить. У нее была цель, занятие. Каждый день в маленьком дворе ее ждали кошки.
Когда Сашка с Семеном ворвались в «Шкатулку», гости опешили. Обычно официанты входили в кабинет скромно и незаметно. Они не производили шума, не привлекали внимания, даже если тащили подносы, нагруженные блюдами. А тут вломились, и с порога в крик.
— Уважаемые, там мусора на улице! Облава! — заполонил невеликий объем «Шкатулки» бас Семена.
Хмель и благодушие вмиг слетели с бандитов.
Александр спокойно, по-деловому добавил:
— Если хотите незаметно уйти отсюда, то айда за нами!
Мужики подорвались, загремели стулья, зазвенели тарелки и фужеры, падающие на пол. Семен приотстал, а Сашка уверенно вел гостей лабиринтами коридоров к мужской раздевалке.
— Посторонись! — Он отодвинул в сторону повара, повстречавшегося им.
Тот работал в «Гранде» второй десяток лет, но безропотно подчинился.
— Вот раздевалка. — Александр толкнул дверь. — Из окна попадете в закрытый дворик.
— Чей? Кто там живет? — на ходу интересовался возрастной мужик восточной наружности.
— Подслеповатая старушка, тихая и безобидная. Вам налево, к забору палисадника.
Гости поочередно перелезли через широкий подоконник, спрыгнули, распугали кошек, гревшихся на солнце. Потом они так же, друг за другом, прошмыгнули в палисадник. За листвой вишняка уже не было видно, как эти люди перемахнули через забор и растворились в густой зелени узкой улочки.
— А расчет! — За спиной Василькова вдруг раздался сдавленный стон.
— Что? — Александр прикрыл оконную створку.
— Расчет! Ты взял с них деньги?!
— Нет, конечно. Когда бы я успел?
— Сучий городовой! Ну и достанется же нам от Разгуляя!
— Весь многочисленный коллектив ресторана «Гранд» с удовольствием отмечает юбилей своего старейшего работника, официанта Якова Федоровича Гринько. Специалистами-медиками доказано, что физическая нагрузка официанта лишь немногим уступает шахтерской. Хороший официант должен быть вежлив, галантен, прекрасно знать кухню и не показывать гостям своей усталости. И все это в семьдесят пять? Да, представьте. Якову Федоровичу на днях исполнилось семьдесят пять лет. Шестьдесят из них он работает в лучших московских ресторанах. Начинал мальчиком в трактире, продолжил помощником полового и уже затем стал официантом, — разносился по большому залу ровный голос молодого официанта, читавшего газетную статью.
Остальные сотрудники «Гранда» расположились вокруг и с интересом слушали его. Официанты, повара, мойщицы, уборщицы, полотеры, швейцары, рабочие. Не каждый день в газетах писали о простом официанте. Виновник торжества Яков Федорович Гринько отпраздновал юбилей на прошлой неделе, а ныне находился в недельном отпуске. Статья же в городской газете вышла с небольшим опозданием.
Александр с Семеном со скучающим видом сидели за столиком возле белоснежной колонны. День получился скомканным и нервным. Сначала они готовили «Шкатулку», потом обслуживали в ней четверых гостей. Затем эта милицейская облава, вызванная ночным задержанием двух официантов. Никто пока не знал, чего они наговорили в отделении, как оправдывались, выгораживали себя из-за проклятых свертков с провизией. Однако итогом их задержания стал внезапный визит двух десятков милиционеров. Конечно, день был испорчен.
Капитан милиции, руководивший облавой, по-хозяйски ворвался в большой зал, на ходу извинился перед обескураженными гостями и прямиком проследовал на кухню. Другие сотрудники распылились по коридорам, подсобкам, кабинетам. Чего искали, что хотели, никто так и не понял.
Разгуляев с директором ресторана бегали вокруг милицейского начальства, пытались урегулировать недоразумение. Да где там! Гости, рассерженные таким нахальством, стали покидать «Гранд». До самого закрытия в большом зале появились лишь пять человек. Такой пустоты в этом огромном помещении не видел, наверное, сам Яков Федорович Гринько, о котором выразительно читал молодой официант.
