Послушно и безвольно, как автомат, он заговорил:
— Катя.., она работает в магазине «Все для дома», в отделе электротоваров…
— До которого часа она на работе?
— До семи часов.
Шило вдруг схватил лежащую на столике электродрель, сунул вилку в розетку ярко-желтого удлинителя и заорал, перекрывая визг дрели:
— Говори быстро, какая из себя твоя девка, масти какой?
— Ры.., рыжая, — икнул Герман и вдруг осел и забился в припадке. Кататься по полу ему не позволяла прикованная к трубе рука, но голова билась о камень с глухим стуком.
— Эй, — заорал Брюль, — Шило, ты что сделал-то? Он нам еще нужен.
— Кой черт? — недовольно оправдывался Шило, выключив дрель. — Да я его и не касался. И ударил-то всего два раза, ты же сам видел. Ну и дерьмо же, ну и слабак!
Повинуясь знаку Брюля, подошел бандит и вылил на голову Германа ведро воды.
Тот затих, изредка вздрагивая от холода и глядя вокруг безумными глазами. Карточный домик рухнул окончательно.
В понедельник на работе я все время дергалась, хамила покупателям, невпопад отвечала на вопросы… У меня было какое-то скверное предчувствие. Неудивительно, если девушка нервничает, накануне утопив, напару со своим ненаглядным, свежую покойницу, но здесь было что-то другое — я ждала новых неприятностей, все время косилась на двери магазина…
Мы с ненаглядным условились, что в понедельник он позвонит, но вот уже прошло полдня, а от него ни слуху ни духу.
В середине дня я не выдержала и решила позвонить на мобильник ненаглядному. Дело в том, что мобильный телефон у него есть, но он им не пользуется, говорит, что это ужасно дорого. А зачем тогда было его покупать? На всякий случай, если возникнет жизненная необходимость. Он и тариф такой выбрал, чтобы не платить, когда не пользуешься, без абонентской платы. Но я решила, что сейчас как раз экстренный случай. Честно говоря, я боялась, что этот балбес пойдет в милицию. От него ведь всего можно ожидать. Он с субботы в таком состоянии, что может сморозить какую-нибудь глупость, которую потом вовек не расхлебаешь.
Короче, я набрала номер его мобильника, и приятный женский голос мне вежливо сообщил, что обслуживание абонента временно приостановлено. Вот свинья, он еще и мобильник выключил!
После обеда ко мне подошла Алла Федоровна и в свойственной ей хамской манере говорит:
— Дроздова, что с тобой сегодня происходит? У тебя что — критические дни? Может быть, пора искать другую работу? Пойди прими товар у Шарапова, а я, так и быть, постою за тебя в отделе.
Благодетельница нашлась! Ей просто не хочется этот товар принимать! Вот она и спихнула на меня. У этого Шарапова товар мелкий, муторный, а сам он жуткий тупица и тормоз, вечно все путает, документы не правильно оформляет, вот с ним никто и не любит возиться. Ну да с Аллой не поспоришь.
Я вошла в подсобку и застонала. Шарапов, как всегда, привез чертову прорву дурацких польских розеток, причем в коробке у него россыпью лежали отдельно сами розетки, отдельно — рамочки, в которые эти розетки вставляются, отдельно — крепеж для их установки, то есть всякие там шурупы и винтики. Все это пересчитать — работа не для слабонервных.
А тут он еще протянул мне накладную, в которой все цены были проставлены в условных единицах. Я на него уставилась с ненавистью:
— Шарапов! Мы тебе сколько раз говорили, чтобы цены в накладных были только рублевые!
Он стал суетиться, извиняться:
— Сейчас, Катюша, я все перепишу!
— Переписывай! — говорю.
А сама снова набрала номер телефона ненаглядного. Опять тот же голос сообщил мне, что обслуживание абонента временно приостановлено.
В подсобке у нас окно, которое выходит на парковочную площадку перед магазином, и я зачем-то все время в это окно посматривала. Шарапов сел переписывать накладные, я взяла себя в руки и начала считать всю эту мелкую польскую дрянь. Кропотливая механическая работа успокаивает нервы, и я понемножку пришла в норму. Только время от времени посматривала в окно.
Работа у нас была долгая, время понемногу подходило к концу рабочего дня, и товар уже заканчивался. И тут, посмотрев очередной раз в окошко, я увидела, что к нашему магазину подъехал черный джип «чероки».
В этом, конечно, не было ничего удивительного — и джипы, и «мерсы» всякие к нам заезжают довольно часто, магазин хороший и в городе известный, но этот джип подъехал… ну не как за покупками, как-то слишком нагло, быстро так. И колесами встал на тротуар, и затормозил слишком резко…
Когда эти братки заезжают за покупками, они ведут себя неторопливо, подъезжают плавно, выходят спокойно, а этот так резко подкатил, и сразу двое выскочили и быстрым, решительным шагом направились в магазин.
То есть ясно, что люди пришли по делу.
А что они — не наша «крыша», я точно знала. Нашу «крышу» знали все в магазине, бригадир ее, Вадик Улиткин, у нас просто как родной. По крайней мере он так считает.
Так вот, принимая во внимание все эти соображения, я еще больше заволновалась.
Отставив коробку с шараповской белибердой, я тихонько вышла в коридор и незаметно выглянула в зал.
