— Я бы хотела рассказать. Но не по телефону.
— Креветки с пивом?
— Наверное, я больше не буду встречаться с отцом. Никогда. Как Амелита?
— Все в порядке. Что случилось?
— Мне нужно поговорить с тобой. — Голос у нее был вроде бы прежний, но в нем чувствовалось напряжение, словно Люси с трудом сдерживала дрожь. — Привези Амелиту, если тебе не трудно… Я дома, у мамы, Одубон, сто один, по ту сторону парка.
— Я знаю это место. Ты там одна?
— Со мной Долорес, наша экономка… Приезжай поскорее, только не на катафалке. Будь поосторожнее.
— У меня есть машина, — сказал он. Немного подождал и произнес, впервые к ней так обращаясь: — Люси!
— Да?
— Сейчас мы приедем.
Люси провела Джека по коридору, увешанному какими-то расплывчатыми портретами и заключенными в рамку снимками карнавальных празднеств, через залы и столовые — затемненные, строго официальные — на застекленную террасу, изображавшую из себя уголок тропического леса. Обои украшал золотисто-зеленый рисунок из банановых листьев, стоявшие на полу гигантские зеленые пальмы и папоротники в кадках жадно поглощали свет, ротанговую мебель украшали зеленые же подушки, под потолком вращался вентилятор, а за дымчатым стеклом бара приветливо мерцали ряды бутылок. На низеньком кофейном столике стоял стакан шерри. Люси, одетая в белую блузу, широкие бежевые брюки и сандалии, была тиха и приветлива. Предложила Джеку самому налить себе выпить — он выбрал водку, бросил в стакан несколько кубиков льда, — дважды переспросила, не голоден ли он, ведь Долорес будет готовить ужин для Амелиты и могла бы заодно накормить и его.
Джек отказался. Люси сообщила, что Долорес успела сегодня побывать в церкви. Долорес, добавила она, с незапамятных времен ходит в негритянскую баптистскую церковь на Эспланаде. Долорес научила ее протестантским песнопениям. Мама даже вздрагивала, когда они принимались распевать псалмы на два голоса. Джек, отхлебнув глоток, внимательно посмотрел на свою собеседницу:
— Так вы больше не монахиня?
— Теперь уже нет, — ответила она.
— А я называл вас «сестра».
— Назвали пару раз.
— Теперь вы говорите по-другому.
Она улыбнулась, недоумевая.
— В смысле, не так, как днем.
— Дайте мне попробовать это, — попросила она, указывая на его стакан. Джек протянул ей стакан с водкой, она осторожно отпила, проглотила, выпятив прелестную нижнюю губку. Разочарованно покачала головой: — Нет, водку я все равно пить не могу.
— Вы хотите заново все попробовать?
— Вернувшись в Новый Орлеан, я сразу позвонила маме, попросила телефон ее парикмахера. Целый год готовилась к этому и наконец решилась сделать себе перманент. Думала: завью волосы мелкими колечками, полностью сменю имидж. Мне казалось, надо как-то собирать себя из кусочков. Договорилась с парикмахером. И, только сидя в кресле и глядя на свое отражение в зеркале, я поняла: перманент — это не то.
— В каком смысле?
— В смысле — он мне не нужен. Я и так уже стала другой. Вы же сказали, я даже говорю по-другому. То есть я уже не тот человек, каким была год назад, да что там, даже сегодня днем. Я меняюсь. Сейчас я еще не такая, какой должна стать.
Она сидела на расстоянии вытянутой руки и казалась теперь Джеку не такой высокой, как днем, в туфлях на каблуках.
— Это вы правильно решили, — похвалил он девушку. — Вам так лучше, без перманента. — Помолчав с минуту, он добавил: — Когда я вышел из «Анголы», я думал первым делом одеться понаряднее и прямиком в бар «У Рузвельта», точно и не отлучался никогда. Но вышло по-другому. Был у меня приятель, Рой Хикс, освободился вместе со мной. — Джек невольно улыбнулся, вспоминая. — У него была такая манера: уставится на тебя, вроде ничего особенного, но чувствуется — он словно спрашивает, готов ли ты к смерти. А ростом невелик.
Люси улыбнулась ему в ответ, но улыбка тут же погасла:
— Вы же сказали, что дружили с ним.
— Ну да. Рой научил меня вести себя в тюрьме. Нет, на меня он так не смотрел, этот взгляд он приберегал для парней, которые цепляли его, забывали свое место, понимаете?
— Думаю, да.
Джек снова улыбнулся, заранее смакуя свой рассказ. Он видел, что губы Люси вновь готовы к улыбке, он был уверен, что сумеет ее повеселить. Это придавало ему уверенности. Перед этой девушкой можно и покрасоваться, эта роль была ему приятна и естественна. Вместе с тем он чувствовал, что ей можно рассказывать обо всем.
— Добрались мы до Нового Орлеана, и Рой заявил, что у него тут есть дела и что я должен ему помочь. Взяли такси и поехали в район новостроек — в пригороде, знаете? Подходим к двери, Рой барабанит кулаком — да, забыл сказать, Рой Хикс был в свое время копом, но об этом нужно рассказывать отдельно.
— Как он попал в тюрьму?
