— Морин требуется надежность, чтобы все было как надо. Вот почему она вышла за доктора, за это ничтожество с усиками и галстуком-бабочкой. Да не о том речь, — перебил сам себя Джек. — Ты спрашиваешь, почему я не женился на Морин? Да, она милая, сладкая, да. Я мог бы уложить ее на спину, мог бы показать ей, что такое настоящая жизнь, а не вся эта фигня. Хочешь знать, почему я на ней не женился? Задушевную тайну мою хочешь знать?
— Допился, — вздохнул Лео. — Наговоришь такого — сам потом пожалеешь.
Джек оглянулся по сторонам и поближе наклонился к Лео, перегнувшись через столик.
— У меня было предчувствие: как только Морин выйдет замуж, она начнет жиреть. Я мог бы внушить ей другие взгляды на жизнь, но изменить ее метаболизм я не в силах.
— Ты это серьезно? — уставился на него Лео.
— Взять хоть бы мою сестричку Риджину — тоже не мотылек. Как-то раз я разозлился на нее и сказал: «Знаешь, на кого ты похожа? На надувной матрас в кроссовках».
— Приятно слышать.
— Да ты не обижайся, ничего страшного. Просто я предчувствовал: Морин тоже начнет набирать вес.
— В жизни такой ерунды не слыхал! — возмутился Лео.
— Кому что нравится. Я же тебе говорю: мы с тобой разные люди. Нам с тобой не может нравиться одно и то же. Вот ты спрашиваешь, чем меня взяла Хелен? Что я в ней приметил в самый первый раз, когда положил глаз на нее?
— Умираю от любопытства, — признался Лео.
— Ее нос.
Лео молча вытаращился на своего собеседника.
— Классический, можно сказать, аристократический нос. Черт побери, Лео, за всю свою жизнь я не видал носа столь совершенной формы.
— Ты сам-то хоть слышишь, что ты несешь? — спросил Лео так громко, что Генри и Марио, суетившиеся возле бара, услышали и оглянулись на них. — Хочешь сказать, ты позволил девке посадить тебя в тюрьму ради ее прекрасного
— Все-таки ты так ничего и не понял, — развел руками Джек.
Он был в стельку пьян, он почти не контролировал свою речь, и все же не проговорился о легкой россыпи веснушек на ее лице, не осмелился описать чуть вздернутый подбородок, наклон головы, прелесть ее профиля, взгляд карих глаз…
И обнаженные ноги — он мог лишь угадывать, как сходятся они там, выше края мини-юбки. Длинные, изящные ноги, высокий свод, красивая туфля на высоком каблуке небрежно свисает с кончиков пальцев — леди сидит, удобно скрестив ноги, на высоком стуле перед стойкой бара в «Сэзираке», или в отеле «Рузвельт», или в «Монтелеоне», или в «Понтшартрене», в «Пибоди», Мемфис, в «Билтмор», Атланта. Нет, конечно, дело не только в ее носике, но стоит ли пытаться рассказывать об этом человеку, который обряжает мертвецов, читает романы о давно минувших временах и вроде как даже не замечает живых девчонок, пьющих коктейль за соседним столиком?
— Ты никогда не станешь взрослым, — подвел итоги Лео. Чего еще можно от него ждать.
Бродяги, толпившиеся перед входом в миссию Святого Семейства, щурились, заслоняя рукой глаза от яркого солнышка, и лениво перебрасывались репликами:
— Смотри-ка, гробовщик приехал.
— А кто помер?
— Только не я. Я вроде как жив покамест.
— Эй, приятель, приезжай в другой раз, когда откинемся.
— А этот все равно что покойник. Забери-ка его.
Джек велел им не трогать катафалк. Попросту говоря, отвалить отсюда. Прошел между ними в своем синем костюме, белой рубашке (при галстуке в полоску и солнечных очках), приветствуя бродяг легкой улыбкой и дыша через рот. Кто-то сказал за его спиной:
— Видать, суп неплохой, блевотины вокруг не видать.
Спившиеся, насквозь проспиртованные люди. Стоят тут, греются на весеннем солнышке, никто и ничто, а еще пытаются что-то лепетать, даже требовать: «Мистер, дайте доллар, я присмотрю, чтоб на ваш катафалк не ссали». Джек добрался до входа в миссию, ему пришлось по пути оттолкнуть лишь пару попрошаек.
Здесь тоже было полно бродяг — сидели плечом к плечу за двумя рядами столов, которые тянулись до самой раздаточной. Две пухленькие седоволосые дамочки в очках и белых фартуках раскладывали еду по тарелкам. Джек спросил щуплого цветного паренька в комбинезоне и чересчур большом, видавшем виды твидовом пальто, которая тут сестра Люси.
Паренек как раз выходил из столовой. Он обернулся через плечо, потом все-таки повернулся всем телом и ткнул пальцем в сторону очереди, продвигавшейся к раздаточной.
— Вон она.
— Точно? — переспросил Джек.
Паренек усмехнулся, зубов у него почти не было. Его позабавила удивленная мина Джека.
— Не слишком-то благочестивый вид, да? Готовит она хорошо. Приходи в понедельник, отведаешь красных бобов с рисом.
