- Видишь ли, я думаю, армейские врачи сообразили, что он умрет в госпитале, вот и постарались от него побыстрее избавиться и отправили домой. Чтоб поменьше было беспокойства - бумажки там всякие не нужно оформлять. Должен сказать тебе, что мне еще не встречались люди, у которых в организме было бы столько неполадок. Сегодня утром он упал потому, что у него невероятно низкое давление - удивительно, как у него вообще не началась гангрена пальцев рук и ног! К тому же его легкие не в состоянии снабжать кровь достаточным количеством кислорода. Он жив только благодаря своей молодости. В таком возрасте организм никак не хочет умирать, как бы ни тяжело было жить.
- Вы хотите сказать, что губит его вовсе не виски?
- Виски здесь ни при чем. Может быть, виски - это единственный продукт, который может принимать его организм. А сегодня утром он не пил я абсолютно уверен в этом. Он упал просто потому, что ему не достало сил держаться на ногах.
- Ну и что теперь делать?
- Можно заказать инвалидную коляску, но поверь мне, купить ее выбросить деньги на ветер. А деньги ваш отец зарабатывает большим потом. Вам бы лучше начинать подготовку к похоронам.
- Вы что, отказываетесь помогать ему потому, что он безнадежен? воскликнул Гэс гневно. - Вы даже не пытаетесь его как-то лечить!
- Я тебе объясняю, сынок, что он был безнадежен уже тогда, когда уезжал из Франции. Сюда, в западный Канзас, он добрался лишь благодаря своей молодости, чувству юмора и еще виски. Ну и, наверное, ему хотелось сюда вернуться. И вовсе я не отказываюсь помогать ему как могу. Я могу давать ему всякие таблетки, даже поднять немного давление, но легкие и почки уже почти совсем не работают. И рассказываю я это тебе только потому, что считаю - твоему отцу надо знать, что его сын может умереть со дня на день.
- Я знал, что от него остались лишь кожа да кости, но он все улыбался, шутил, говорил, что по-прежнему бегает за девочками.
Когда Гэс поворачивался, чтобы снова подойти к Лу, он услышал голос Мартина, доносящийся с улицы:
- Доктор! Доктор Винкельман! Вы здесь?
И Гэс каким-то образом сразу догадался, что произошло, почему это произошло, и кто виноват в том, что произошло.
- Доктор, это Мартин, мой брат, - сказал Гэс. - У нас на ферме что-то случилось!
Доктор схватил свой чемоданчик, и они вышли из номера Лютера. В это время в фойе ворвался Мартин. У него был полубезумный вид, но глаза оставались проницательными и колючими.
Он сразу рассказал, что произошло.
- Несчастье с папой! Его затянуло в культиватор. Он не смог сдержать лошадей... - Мартин посмотрел на Гэса и сказал так, будто зачитывал обвинительный акт в суде: - Ты запрягал этих лошадей.
- Я поеду на машине, - сказал врач. - Но вы мне покажете дорогу.
Машина "Форд" модели "Т" производила намного больше шума, чем коляска Мартина, но ехала немного быстрее.
- А что с лошадьми? - спросил Гэс, когда они с грохотом, на полной скорости, выезжали из города. Люди на улицах смотрели им вслед, чувствуя, что произошло несчастье, что спешка неспроста.
- Я обрезал поводья. Они тут же умчались к черту. Может, они уже в Монтане.
- Он был жив, когда ты отправился в город? - прокричал доктор. Он склонялся над большим деревянным рулем, не отрывая глаз от дороги и выжимая полный газ.
- Жив. Он кричал, - сказал Мартин, - ну, как вот верещат кабаны, когда их подстрелят в брюхо.
Они мчались по гравиевой дороге, прыгая по ухабам и выбоинам, притормаживая на крутых поворотах, а потом, с прежней скоростью, снова устремляясь вперед. Они проехали новоприобретенные участки Гилпинов, пронеслись мимо всего этого приумножения, оставили позади большой дом центральной фермы.
Выбрав относительно ровное место, доктор на небольшой скорости съехал с дороги, перебрался через канаву, отделявшую дорогу от поля, и выехал на поле. Здесь он снова прибавил газу. Когда он увидел, куда именно ему нужно ехать, то еще прибавил скорости. И черная машина с высокими колесами помчалась сквозь зеленую кукурузу, потом по грядкам. Подъехав к культиватору, который стоял недалеко от ореховой рощицы, доктор резко затормозил, остановил машину, и, не открывая дверцы, перепрыгнул через нее и соскочил на землю. На стальных зубьях культиватора висел человек.
Глаза отца сделались серо-зелеными, как у зверя, попавшего в ловушку; челюсть была упрямо выставлена вперед, будто он и сейчас не хотел признать поражения, не допускал мысли, что сталь может пронзить его внутренности.
- Не двигайтесь, мистер Гилпин, - спокойно сказал врач, доставая из чемоданчика шприц. Наполняя его, он так же спокойно сказал сыновьям: Может, вы попросите у него благословения, пока еще есть время?
- Да, сэр. - Гэс первый бросился к отцу, наверное, подгоняемый странным чувством вины, которое наполнило его глаза слезами. - Папа, папа, извините меня, извините, что я вот так уехал, извините, что из-за меня вы!..
А Мартин спросил:
- Папа, а что мне сейчас нужно сделать?
- Боже, я еще не готов, - простонал отец, когда врач наклонился к нему, чтобы сделать укол.
