- Фред, можешь мне поверить, у меня хорошие друзья. И если со мной что-нибудь случится, они приедут сюда, даже если им придется проехать тысячу миль, и с удовольствием остановят твое трепетное сердечко. Ты понял? И у них есть нужные для этого инструменты.
- Мне все это очень не нравится, но сила на вашей стороне. Гэс повернулся и посмотрел на женщину, которую обступили ее дети; она прижимала к себе тех, кто стоял ближе.
- Ладно, теперь можете ехать, - сказал Гэс, - но чтобы эту женщину больше не беспокоили. А если сунетесь сюда, то я об этом тут же узнаю.
- Не беспокойтесь, сэр, все будет в порядке. До свидания, сэр, сказал гробовщик, бросившись к своей машине; он напоминал большого борова, бегущего по льду.
Шериф старался идти медленно и важно, демонстрируя запоздалую смелость, но Гэс не смотрел в его сторону.
Он подошел к женщине с детьми и вручил ей бумаги.
- Храните их, - сказал он. - Тут сказано, что вы рассчитались со всеми долгами и что сделано это по обоюдному и добровольному согласию. И никаких бумаг больше не подписывайте, пока кто-нибудь из детей вам не прочитает, что там написано.
- Понимаете, у меня нет денег, чтобы отправить детей в школу. Для нас времена трудные. Мы умеем выращивать только яблоки, и больше ничего. Надо учиться, а денег нет.
Гэс вытащил из конверта десять стодолларовых купюр и сунул их в мозолистую, жилистую руку:
- Вот, возьмите. Это на образование детей. Но не покупайте на них ни машины, ни новой мебели. Это только на образование, ладно?
- Ох, мистер, ох, мистер! - стала причитать потрясенная женщина. - Как вас зовут?
- Гэс Гилпин, а это - Бесси.
- Вы замечательные люди! Лучше вас я никого никогда не встречала! воскликнула женщина. - Чем я могу отплатить вам?
- Вы предложили незнакомым людям яблок. И лучшей оплаты я не знаю.
Гэс пошел к машине - Бесси уже сидела за рулем, заведя мотор. Обернулся и, обращаясь к женщине, держащей в руках документы и деньги и покусывающей губы, чтобы не расплакаться, сказал:
- Дети обязательно должны ходить в школу. Я как-нибудь приеду к вам узнать, как идут дела, и попросить хорошее яблоко. Потом сел в машину.
- В это все просто трудно поверить! - сказала женщина. - Я молилась, молилась, и ко мне явились ангелы!
- До свиданья! - крикнул Гэс.
- До свиданья! - ласково сказала Бесси. - До свиданья, детки!
И она вывела машину на дорогу. На коленях у нее лежал "томми".
Гэс улыбался.
- Если бы ты только видела, какая рожа была у этого тощего!
- Удивительно, - сказала Бесси. - Чтоб такая тихая черная девочка заставила такого большого и грозного шерифа трястись от страха! И только потому, что она решила поиграть немного со стареньким, маленьким "банджо"!
- Бесси, чтоб там с нами дальше ни произошло, помни, что однажды мы ехали дорогой, которая вилась по долине, по обеим сторонам дороги росли яблони, а на них было полно желтых, красных и бордовых яблок, а я тебе говорил: "Бесси, я люблю тебя". И знаешь, нет слова, которое бы лучше выразило, что я хочу сказать.
Глава седьмая
Зимой Гэс занимался делами "Клуба Ирландского Петуха", собирал деньги и доставлял их Фитцджеральду; ему платили значительно больше прежнего, и время от времени он получал дополнительный конвертик. Его репутация спокойного и надежного человека укрепилась.
Он предложил Фитцджеральду, чтобы Бесси пела в клубе. Поначалу тот не соглашался, но, в конце концов, Гэс сумел его убедить. Бесси пела в сопровождении небольшого оркестра. А потом Гэсу удалось затащить в клуб самого Фэтса Кинга, блестящего пианиста, чтобы он аккомпанировал Бесси. Фэтс, который, помимо всего прочего, играл классическую музыку на органе, знал джаз Канзас-Сити как свои пять пальцев и часто играл не за плату, а из чистой любви к музыке. Человеком он был энергичным и увлеченным, и когда услышал пение Бесси, то оценил ее природный дар и помог ей найти приятный оригинальный стиль, который она могла развивать в любом направлении. Бесси легко схватывала сложные ритмы, а в каждую песню, которую пела, вкладывала некоторое меланхолическое настроение. Даже в такие радостные и веселые песни как "Вовсе не шалю" и "Сижу, глотаю виски". Эту скрытую печаль, которая иногда прорывалась на поверхность, она хотела разделить с другими.
Гэс не организовывал для Бесси пышного дебюта - все-таки их клуб был известен прежде всего как незаконное питейное заведение. Но он сообщил всем, кому считал нужным, что в клубе начинает выступать певица, которую стоит прийти послушать. И через несколько недель в дни, когда пела Бесси, народу набивалось в клуб столько, что многим приходилось стоять.
К весне она завоевала себе достаточно широкое признание и наработала солидный опыт выступлений. Несмотря на свою молодость, она могла бы уже выступать на профессиональной сцене. Она даже записала пару пластинок - в сопровождении оркестра Фэтса Кинга - в студии фирмы "Меллифоун", но фирма была слишком малозаметной, и тираж пластинок был небольшим. Так что широкая публика не смогла еще познакомиться с таким явлением как джаз-блюз Канзас-Сити.
