Бангкок.Город-мечта, город-западня…Азиатская столица, где причудливо переплелись культура Востока и практицизм Запада. «Тропический рай», считающийся негласным центром проституции и наркоторговли.Здесь человеческая жизнь стоит дешево, а преступления раскрываются далеко не всегда.Однако детектив Сончай, бывший уличный бандит, теперь ставший крутым копом, не привык отступать. Расследование таинственного убийства американского военного он намерен довести до конца, чего бы это ему ни стоило.Он готов поставить на карту собственную жизнь и проделать путь по самым опасным районам города, где царит насилие, а порок стал образом жизни…
Посвящается Софии
Как все мужчины в Вавилоне, я побывал проконсулом; как все — рабом; изведал я и всемогущество, и позор, и темницу. Смотрите: на правой руке у меня нет указательного пальца.
В целом мире не сыщется ни одного человека, который бы не счел это подоплекой всего.
Бангкок — один из нескольких великих городов с кварталами красных фонарей, время от времени попадающих на страницы романов. Индустрия секса в Таиланде per capita[2] так же значительна, как на Филиппинах, Тайване или в Соединенных Штатах. Однако более знаменита, поскольку тайцы в этом вопросе менее жеманны, чем другие народы. Большинство туристов, посещая их королевство, не сталкиваются со свидетельствами распутства.
В связи с этим не могу не отдать должное Тайской королевской полиции: во время своих многочисленных визитов в Таиланд я встречал с ее стороны исключительно честное и обходительное отношение. И не слышал иных отзывов из уст других западных туристов. Уже более десяти лет отважная борьба королевства с повсеместно охватившей Восток коррупцией является темой множества газетных статей, правительственных отчетов и докладов заслуженных ученых мужей. Писатель — это человек, который пользуется любой удобной возможностью. Совершенно очевидно, что я приспособил многие из этих историй к целям своего повествования, и надеюсь, что меня за это простят. Надеюсь также, что каждый тайский коп, листающий эти легкомысленные страницы, найдет в них скорее юмор, чем неуважение. Мой роман — всего лишь развлекательная книга, написанная исключительно по законам западного жанра. Я никого не намеревался обидеть.
Морской пехотинец-афроамериканец в сером «мерседесе» вскоре умрет от укусов Naja siamensis,[3] но мы, Пичай и я, пока об этом не знаем (будущее непроницаемо, как учит Будда). Когда он остановился, чтобы заплатить за проезд из аэропорта по скоростному шоссе, между нами была одна машина — самое близкое расстояние за последние три часа. Я с удовольствием наблюдал, как из окна высунулась огромная черная рука с тяжелым перстнем на указательном пальце и стодолларовой купюрой, манерно зажатой между мизинцем и пальцем, который наши прорицатели называют солнечным. Женщина в маске, сидящая в будке, приняла деньги, дала сдачу и кивнула в ответ на фразу, которую он, вероятно, произнес на очень плохом тайском. Я заметил Пичаю, что лишь немногие американские фаранги[4] решаются заговорить с операторами дорожных пропускных пунктов. Тот хмыкнул и откинулся на сиденье, чтобы вздремнуть. Каждое последующее расследование все больше убеждало меня, что сон — основное занятие моих коллег.
— Он кого-то подсадил, какую-то девицу, — небрежно сообщил я, словно эта потрясающая новость не свидетельствовала о нашей вопиющей некомпетентности.
Пичай приоткрыл глаз, затем другой, выпрямился и вытянул шею как раз в тот момент, когда «мерседес» со скошенным задом рванул с места, будто породистый скакун.
— Шлюху?
— В волосах зеленые и оранжевые пряди. Африканский стиль. Черный топик на завязках. Очень смуглая.
— Бьюсь об заклад, ты в курсе, кто придумал черный топик.