Крупный столичный банк готовит финансовую аферу по поглощению высокотехнологичной научно-исследовательской фирмы. Однако сам становится жертвой интриг и жестокой борьбы с конкурентами. Писатель рисует драматическую историю крупной банковской структуры в пору её расцвета и краха, картину жизни и нравов людей, создавших всеми правдами и неправдами свою финансовую империю.Несколько слов об авторе: Всеволод Данилов — кандидат юридических наук. Был оперуполномоченным, следователем, начальником следственного отдела МВД. Несколько лет работал в службе безопасности одного из крупнейших российских коммерческих банков. Автор нескольких романов.
На заваленной мартовскими сугробами Варварке раззванивался церковный колокол. Озорной, непривычный в этих местах гул раздражал покоящиеся на соседнем холме подле Кремля гранитные здания, отгороженные от суетного мира знаками «Движение запрещено».
Подле веселящейся церковки, по преданиям, поднимавшей Русь на Куликовскую битву, возвышались два разделенных переулочком здания. Дети одного отца-архитектора, но с разной судьбой. Слева от церкви выходило на площадь обильно потрепанное московскими снегопадами и наледью, в неопрятных желтоватых подтеках, хотя не схваченное еще необратимой разрухой, здание Минтяжмаша. А чуть в глубине, прямо над церквушкой, нависло отдраенное, с золоченой лепниной здание, крышу которого венчала корона из витых букв — "Банк «Светоч». Оно стояло здесь разбогатевшим купцом, неохотно допущенным в высшее общество, выпятив разукрашенную грудь и с вызовом косясь своими тонированными стеклами в сторону недоброжелательного холма.
— От души звонит. — В парке напротив прогуливались два человека. Слова эти принадлежали крупному седеющему мужчине в длинном кожаном пальто.
— Совсем от матушки-земли отвык. Сплошной асфальт да машины. — Он с удовольствием втаптывал микропорами похрустывающий снег. Поднял голову выше, неодобрительно разглядывая витую вывеску. — А Второв наглец. Высоко взлетел. Аж Старой площади язык показывает.
— Знакомы? — больше из вежливости поинтересовался приноравливающийся к широкому его шагу невысокий собеседник в огромных очках, заслоняющих исхудавшее лицо.
— Раньше здоровались, — уклонился от ответа седоволосый и, не желая продолжать неприятную ему тему, требовательно вернулся к прежнему разговору: — Так что? Договоры зарегистрировали наконец?
— Не получилось пока. Но работаем.
— А не темнишь? Иль и впрямь не можешь заставить? Может, помочь?
— Нет, нет! Это моя проблема. Как договаривались.
— Твоя, конечно. Но и моя… Векселя подготовил?
— Векселя есть. Нужны встречные. Временно.
— Это еще зачем?
— Для страховки. Если шеф заметит, я смогу объяснить, что, мол, обычная финансовая махинация, чтоб уйти от налогов.
— И он это заглотит? Простак он у тебя.
— И тем не менее.
— Хорошо, сделаю. Но как только соберемся вас банкротить, по моей отмашке их уничтожишь.
— Будем надеяться, что все это не пригодится. Как аукцион выиграете, так мы к вам сами в ноги ляжем… Что с ним, кстати?
— Здесь все по плану. Сказано — сделано. Вышел через своих людишек на Госкомимущество. Короче, решение о продаже принято. Так-то, партнер… Партнер ведь?
— Да чего уж теперь-то? Назад пути нет.
— Это верно. Ну, держи. — Седоволосый вынул из запасного кармана и протянул конверт. — Подписку не беру. Здесь номер счета в нашем банке, куда деньги твои скирдовать станем. Так что считай, подписанный.
Он засмеялся снисходительно, заметил, что собеседник собирается разразиться речью, и, прерывая, взглянул на часы:
— Опять опаздываю. Проводи к машине.
Возле самой мостовой вновь посмотрел вверх:
— Нет, не кончит Второв добром. Больно нагло прет. А нашему банкирскому брату высовываться заказано… А, черт. — И он с неожиданной в тучном теле реакцией отскочил в сторону, уворачиваясь от пролетевшего на бешеной скорости «БМВ». Присмотрелся к удаляющемуся номеру: — И шоферюги у него такие же лихачи!
…"БМВ", обогнув Славянскую площадь, свернул в узенькие переулочки, затерявшиеся, будто ручейки в ущельях, меж могучими сталинскими домами. Привычно славировав, проскочил он под поднятый перед ним шлагбаум и остановился за церковным двором возле парадного входа в банк, точнехонько вписавшись меж двумя пятисотыми «мерседесами». Курившие у крыльца перед началом рабочего дня сотрудники банка поспешно развернулись в сторону выходящего из-за руля тридцатипятилетнего худощавого человека с установившейся приветливостью на лице.
— Здравствуйте, Алексей Павлович, — дробью поздоровались они.
Забелин кивнул, одним взглядом охватив всех, и через раздвинувшиеся перед ним двери вошел в «шлюз» — изолированное прямоугольное помещение, оснащенное металлоискателями и счетчиками для «считывания» пластиковых карт. Сбоку была прикреплена инструкция "Порядок пропуска сотрудников в помещение банка «Светоч». В конце длинного витиеватого текста значилось примечание: «Без предъявления документов пропускаются члены правления. Охранник обязан знать членов правления в лицо».
