— Тем не менее, дело мы сделали, — проговорил Виктор. — Вы должны это признать. Вы не можете назвать это провалом.
— Могу, если очень захочется, — ответил Дортмундер.
— Выпей ещё чаю, — предложила Мэй.
Келп чихнул.
— Две тысячи долларов, — сказал Герман и высморкался. — Да я за один раз столько проигрываю.
Все сидели в гостиной вокруг денег, разложенных на кофейном столике. В одной стопке — обгорелые, в другой — мокрые, в третьей — целые. В квартире было сухо и тепло, но из спальни тянуло запахом мокрой одежды и беды.
Миссис Марч вздохнула.
— Придётся опять носить этот корсет.
— Ты его потеряла, — укоризненно произнёс её сын. — Ты оставила его в банке.
— Значит, купим новый.
— Опять деньги тратить?
— Ну что ж, — проговорил Келп, — по-моему, можно разделить добычу и отправляться по домам.
— Разделить добычу, — повторил Дортмундер и взглянул на разложенную на столике бумагу. — У тебя есть пипетка?
— Всё не так уж плохо, — ответил Келп. — Мы уходим не с пустыми руками.
Виктор встал, потянулся и сказал:
— Думаю, у нас было бы более праздничное настроение, если бы мы завладели и остальными деньгами.
Дортмундер кивнул.
— И не говори.
Они поделили наличные и разошлись. Все пообещали прислать позаимствованную одежду и забрать свою. Оставшись вдвоём, Дортмундер и Мэй сели на кушетку и посмотрели на четыре тысячи пятьсот двадцать долларов, оставшиеся на кофейном столике. Оба вздохнули. Дортмундер сказал:
— Что ж, надо признать, это дело дало мне кое-какую пищу для размышлений.
— Самое противное в простуде — то, что она меняет вкус сигарет, — ответила Мэй, выдёргивая из уголка рта обугленный окурок и бросая его в пепельницу. Новую сигарету она закуривать не стала. — Хочешь ещё чаю?
— У меня ещё немного осталось. — Он отхлебнул чаю и нахмурился. — Любопытно, какое процентное соотношение чая и виски в этой бурде?
— Примерно пятьдесят на пятьдесят.
Дортмундер отпил ещё глоток. Тёплый пар клубился вокруг его ноздрей.
— Завари, пожалуй, ещё чайничек, — попросил он.
Мэй кивнула и заулыбалась.
— Хорошо.
— Он на острове, — сказал капитан Димер. — Он где-то на этом проклятом острове.
— Да, сэр, — слабым голосом отозвался лейтенант Хепплуайт.
— И я намерен отыскать его.
— Да, сэр.
Они сидели вдвоём в патрульной машине без опознавательных знаков, чёрном «форде», оборудованном рацией. Капитан крутил баранку, лейтенант бездельничал рядом. Капитан сгорбился над рулём и колесил по Лонг-Айленду во всех направлениях, непрестанно стреляя глазами по сторонам.
Сидевший рядом лейтенант вообще никуда не смотрел, ничего не искал, но зато повторял про себя речь, с которой намеревался когда-нибудь обратиться к капитану. В своём последнем варианте она звучала бы так:
