Валико следил за Тенгизом, который был мало похож на того улыбчивого сексапильного паренька, которого он знал. Этот юноша, ожидая конца речи, спокойно сидел, держа себя в руках.
Сначала Валико был удивлен его видом. Затем он понял, где он видел такое. Отец молодого человека, покойный Вано, всегда выглядел так же спокойно и уверенно, когда случалась большая беда.
Тамаз перебил Булгахтера, обращаясь к Тенгизу:
— Ты уверен, что это были люди Мирзы?
— Да, уверен, — спокойным голосом сказал Тенгиз.
Тамаз покачал головой.
— Хан Шушинский, должно быть, совсем постарел. Выжил из ума. Делать это так открыто! Зачем ему вся эта война?.
Грант Меновазян сказал ему сердито:
— Он стареет, здесь ты прав. Когда старик сходит с ума из-за молоденькой девушки… — Он покачал головой. — Это означает только одно. Он больше не может занимать то положение, какое он занимает. Вы согласны?
Тамаз быстро взглянул на него и потом сказал:
— Продолжай.
— Я думаю, что пришла пора взять город в свои руки более молодым людям, вроде вас, которые имеют энергию и мозги. Сейчас для этого самое время. Даже сходка «старших» согласится, что начал все это Мирза, а не вы. Он скорее всего организовал убийство Вано, убил Дато, пытался убить Тенгиза.
— И не надо акцентировать на том, — назидательно сказала Эсмира, — что киллера вы ему подослали в общем-то из-за какой-то девки, даже не жены.
Валико повернулся в кресле и посмотрел на женщину, которая сидела, высоко задрав ногу на ногу и курила кубинскую сигариллу.
— Она не должна здесь находиться, когда мы говорим о подобных вещах.
Эсмира гневно заявила:
— Бога ради, Валико, не стоит казаться большим мудаком, чем ты есть. У мужа от меня нет никаких секретов, ты это знаешь.
— Это неправильно, — настаивал Валико. — Женщина не должна слышать таких разговоров.
— Валико… — Булгахтер посмотрел на Тамаза. — Эсмира уже знает, что произошло. Она знает, что Тенгиз здесь.
Тамаз медленно кивнул.
— Полегче, Валико. Все в порядке. Эсмира сейчас не женщина. В смысле, не просто женщина. Она часть организации.
Валико пожал плечами и замолчал.
Булгахтер подвел итоги дискуссии.
— Дело в том, Тамаз, что я не могу защитить Тенгиза, а вы можете.
— Почему мы? — спросил Тамаз, с любопытством глянув на Валико. — Мы же не главные в семье. Существуют еще «старшие», Зураб, Автандил, мама-Рена…
— Тамаз, — мягко сказал Тенгиз, — если тебе нравится быть водилой и слесарем, будь им. Пока у власти будет находиться мама и ее братья, ты так и будешь тем, что ты есть сейчас, хозяином автосервиса, а по сути главным слесарем. И ты будешь всегда чинить наши машины за бесплатно.
— Послушай, я никогда не метил в президенты. У меня в руках есть свой кусок хлеба и мне этого достаточно, — заявил Тамаз. — Мне нравится, что мы с братом вполне самостоятельны и делаем свой маленький бизнес… И я не против чинить ничьи машины, если только за это, конечно, платят. В общем-то ты — сын Вано и это для меня главное. Любой, кто на тебя зубы оскалит, будет мне враг. И Валико тоже, правда, брат? Но, — Тамаз вдруг воздел свой толстый как сосиска указательный палец, — Если я тебе помогаю, то мне не нравится, что я еще должен выполнять приказы какого-то там Зураба, или Автандила, или в тот день Моська мне свой «мерс» пригнал, там у него компьютер полетел, три дня с ним провозился, а он еще не доволен, я про деньги говорю, а он мне: «за деньгами к Вано обращайся»…
— Если ты будешь работать со мной, у тебя в подчинении будут все автосервисы города. Больше того, к тебе перейдут все бензоколонки Дато, и можешь разливать там любой бензин, какой захочешь. В этом вопросе «старшие» мне не указ. До сих пор в городе было три основных группировки, — говорил Тенгиз. — Сейчас — это армии, оставшиеся без полководцев. Если мы будем действовать быстро и решительно, то я получу бригаду моего отца и захвачу все рынки Мирза-аги. Грант — всю империю Мурадяна, а ты — получишь весь бизнес того же Моси Фраэрмана.
Тамаз рассмеялся, но глаза выдавали его заинтересованность.
— Легко сказать.
— Никогда не было легче получить власть над людьми, чем сейчас. Мой отец умер, Мурадян — в тюрьме, а с Мирзой можно расправиться. Остается только Моська, но он трус, его останется лишь припугнуть.
Булгахтер согласно кивнул:
— Мирза остался совсем один.
Тамаз взглянул на него с сомнением.
— Азербайджанцы не будут подчиняться грузинам.
— Послушай, рыночные торговцы своего Мирзу и в глаза ни разу не видели. Им все равно кому платить дань, лишь бы им никто не мешал торговать.
— У него довольно большая армия… — продолжал сомневаться Тамаз
— Ты со своим братом — стоите ста человек.
— Может быть. Но это означает войну. У мирзы много денег, чтобы нанять больше людей, а я таких денег не имею. И если дойдет до сражения, большая часть нашей организации придет в упадок. Упадут доходы.
Булгахтер прочистил горло.
— Я могу помочь деньгами. У меня есть один банкир. Он может дать примерно полмиллиона баксов. Под приличный залог, разумеется.
— Недостаточно. А кроме того у нас нет залога на такую сумму.
— Я могу внести залог, — спокойно сказал Тенгиз.
