— Дай им уйти, — велел максар черному савдаку. — Гони долго, пока силы не покинут его. Не вздумай убивать. Он нужен нам живым. Убей только ее, у него на глазах. Сделай это так, чтобы он никогда не забыл этом. Ты понял меня?
Черный савдак кивнул, разинул пасть, и пошел по следу бузура, медленно, предвкушая легкую добычу…
***
— Просыпайся, за тобой приехали, — участковый грубо тряхнул Володю за плечо.
Володя открыл глаза. Он лежал на нарах в клетке. Рядом стоял участковый. Сейчас он был обычным молодым лейтенантом, которого волею судьбы занесло в бурятские степи. И взгляд его не был соловым.
— Отпускаете? — удивился Володя.
Участковый сел за стол и принялся писать на сером листке.
— Опять Барнак что-то задумал?
— Барнака задержали, он сейчас в СИЗО, в Чите.
— Надо же, есть еще справедливость в этом мире…
— Распишись! — участковый подвинул Володе листок и протянул ручку.
— Что это? — спросил Володя.
— Подписка о невыезде. До конца следствия ты не имеешь права покидать пределы Усть-Нарина.
— А на стоянке я быть могу?
— Можешь.
Володя подписал листок и вышел из кабинета. В коридоре его ждала Раджана. На ней был пятнистый армейский комбинезон и танковый шлем.
— Привет, — сухо поздоровалась она. — Я за тобой.
— А почему ты? — спросил Володя.
— Не знаю. Дора Матвеевна сказала, я приехала.
— Странно, — Володя машинально почесал пальцами за ухом.
Раджана приехала на новеньком тракторе, «Белорусе» с большой кабиной. Такие тракторы покупали по ссуде начинающие фермеры в Усть-Нарине. Кто-то, как например, отец Володи, брали тракторы с маленькими кабинами, потому на них можно было установить более мощный погрузчик. Зато «Белорус» с большой кабиной был комфортабельнее. Старшие дети фермеров разъезжали на них как золотая молодежь на иномарках в Москве, девочек катали, и тоже чувствовали себя «золотыми». Раджана вела трактор умело, огибая ухабы, и молча смотрела на дорогу.
— Барнака, говорят, задержали? — прервал молчание Володя.
— Не слышала, — ответила Раджана. — Но он давно уже не приезжает. Думаю, это неспроста.
Володя то и дело косился на Раджану, и невольно любовался ею. Он подумал о том, что писать картины с нее было бы, наверное, приятнее, чем с Баярмы. Та была выше ростом, краше, сильнее, нахальнее. Но Раджана, как сказал бы отец Володи — умела излучать изнутри. И вот это излучение, выраженное в картине, всегда притягивало.
— Нам надо поговорить! — она остановила трактор за мостом на окраине деревни повернулась к Володе. — Я прошу тебя, прекрати на меня смотреть вот так.
— Да я случайно посмотрел, — начал оправдываться Володя.
— Я не сейчас имею ввиду. Запомни, я замужем, жду мужа с армии. Я люблю своего мужа! И всегда буду ему верна! А когда ты на меня смотришь вот так, мне неприятно.
— Что-то не видно по тебе, что ты любишь Серегу, — Володя тяжело вздохнул. — Я сын художника, и вижу, когда любят. Ты не любишь его!
— Я его жена! И все на этом! Не сбивай меня. Я очень тебя об этом прошу! Это ни к чему хорошему не приведет!
Она резко отпустила сцепление и трактор рванул вперед судорожным толчком. У «Белоруса» с большой кабиной было одно существенное преимущество перед «Белорусом» с маленькой кабиной, он заводился с ключа зажигания, и был более чутким к настроению водителя.
— Просто говорить-то хоть можно? — спросил Володя, когда трактор снова заколесил вдоль реки.
— Можно.
— Мне сон сейчас такой приснился, будто я в Алмазном ущелье был, а потом в Мертвой пустыне, стране онгонов, максаров…
— Это не сон! — в глазах Раджаны мелькнула грусть.
— А еще, я видел свою бабушку, она была в доспехах аватаров и, показала мне мой алмаз…
— Банхар после инициации просыпается сорок дней. Ты еще не Банхар.
— Скажи, тебя отправили за мной — наши? Или эти?
— Меня отправила за тобой Дора.
— То есть, ты, на их стороне?
— Я не против вас.
— Понятнее не стало.
— Скажи, как там Миснэ?
— Она погибла.
Трактор резко замер на месте. Раджану сильно трясло, ее ладони побелели сжимая руль, она крепко зажмурила глаза, пытаясь остановить приступ внезапной скорби.
— Была битва, — продолжал Володя. — Эти темные как-то прорвались к Алмазному ущелью. С ними были асуры и максары…
— Ты должен знать: я — падшая! Я была дарханом. Была. Дарханы пропускают через себя новые знания от Драгоценных, только через них эти знания идут в мир людей. Только после дарханов эти знания превращаются в алмазы.
— Почему ты падшая?
