— Нам надо поговорить! — Сержуня покосилась колючим взглядом на Раджану, затем на Володю. Взгляд ее был раскосым, слегка воловатым.
— Сейчас, чаю выпью?
Сержуня взяла Баярму за руку и утянула ее в дом.
— Раджана, я думал… — засуетился Володя.
— Это я виновата! — Раджана всхлипнула. — Прости меня за все, если сможешь.
За дверью снова послышались шаги, на веранде объявился Серега. Заметно окрепший, в военной форме песчаного цвета, он был слегка навеселе.
— Ну здорово, зятек! — Серега улыбнулся, и потрепал Володю по голове, как дворовую собаку.
— Я тебе не зятек! — огрызнулся Володя и скинул руку Сереги.
— Да куда ты, нахрен, денешься, — Серега как-то недобро посмотрел на Раджану. — Яичницу пожарила?
— Забыла, помощники отвлекли, — Раджана засуетилась у плиты.
— Я с тобой с голодухи подохну! — глаза у Сереги были такими же, как и у Сержуни.
— Ты веди себя по-человечески, бузур несчастный? — возмутился Володя.
— А то что?
— Извиняться заставлю!
— Попробуй?
Володя сжал до бела кулак, но ударить не успел. Баярма выбежала из дома и грубо толкнула брата: «еще раз к нему полезешь, морду тебе расцарапаю!»
— Спелись уже, — хмыкнул Серега.
Сержуня демонстративно взяла за руку Серегу и вывела на улицу.
— Я бы на твоем месте уехала! — сказала Баярма Раджане.
— Мне некуда ехать, — Раджана опустила глаза.
— Тогда терпи. Всю жизнь терпеть будешь. Я своего брата знаю. Баня натоплена?
— Натоплена.
В бане Баярма долго, больно и грубо терла Володю мочалкой из шпагата, затем прижималась к нему так, будто выжать из него пыталась всю его сущность без остатка, губы ее были холодными, зубы острыми, руки и ноги не по-женски сильными.
— Пообещай, что не уйдешь от меня, никогда? — шептала она ему на ухо, и прикусывала мочку, словно намеревалась откусить ее, если услышит то, что не хочет сейчас услышать.
— Не уйду, обещаю! — ответил Володя машинально, самому себе не веря.
— Ненавижу эту стоянку! — она нежно гладила его по голове, крепко сжимала в горсть его влажные волосы, снова гладила.
— Так давай сбежим?
— Сначала свадьбу сыграем. У меня много родственников, у тебя тоже. Денег много соберут. Скот держать не будем, сыта по горло. Все продадим, купим квартиру в Улан-Удэ. Ты пойдешь учиться, на юриста. Я к тетушке работать пойду, у нее магазин свой в городе, большой, кожей торгует. К пятому курсу второго родим, чтобы в армию не забрали.
— Еще первого не родили.
— Он уже есть, я его чувствую.
— Так быстро?
— Мама сказала мальчик первым должен родиться, говорит, так думать надо. А я девочку хочу.
Они лежали в обнимку на старой железной кровати в подсобке. Он крепко прижимал ее к себе, и почему-то не хотел отпускать.
— У меня аттестата нет, на юриста учиться, — пробормотал Володя, погружаясь в сладкую полудрему.
— Это не проблема. Директору телочку подарим, или бычка. Мы Сереге так все тройки исправили на четверки. Исправить может, и выпишет как миленький.
— А почему Серега ходит с Сержуней? У него же жена есть?
— Сержуню Серега с пятого класса любит. А Раджану он, мне кажется, ненавидит. Они муж и жена, но вместе в постели никогда не спали. Я не видела. Хотя я Раджану понимаю. В детстве мы с Серегой дружными были. Но после школы он стал вести себя как обезьяна, орангутанг. Совсем другой стал. И Сержуня такая же теперь, хотя в школе нормальная девка была, мы даже общались как родственницы.
— А зачем он женился на ней тогда, если ненавидит ее?
— Мне самой это интересно. Они как-то в город уехали, на две недели, меня одну с помощниками оставили, вернулись с ней. Молодожены обычно счастливые ходят, в постели целыми днями как мы с тобой. А она как приехала, каждую ночь плачет. У меня слух как у собаки, слышу, как она носом хлюпает. А Серега только орет на нее. И бегает к своей Сержуне. Давай не будем больше о них?
— Ладно.
Вечером Баярма пожаловалась на боли в животе, у нее поднялась температура, и Дора повезла дочь в совхоз, к фельдшеру. Володя долго слонялся по дому, пытаясь выкинуть из головы мысли о своей новоиспеченной невесте, затем вышел во двор, подышать свежим воздухом, и в сумраке, за полосой света от уличного фонаря увидел, как стая черных савдаков отбивается от наседавших со всех сторон белых волков.
— Володя, ты нам нужен! — услышал он голос Коли.
Но ему почему-то было все равно, что там происходит, за полосой света. Он зачем-то побрел в сторону кошары. У тепляка еще одна стая черных савдаков стояла на изготовку, в ожидании атаки. На крыльце тепляка сидела и тихо плакала Раджана.
Володя прошел мимо савдаков, не обращая внимания на угрожающий рык, присел рядом с Раджаной. Из тепляка доносились страстные стоны.
— Он меня не хочет! — выдала сквозь плач Раджана. — Говорит, от меня воняет парным молоком. А он ненавидит этот запах.
— От него похлеще воняет, — попытался успокоить Володя.
— Я убедила себя, что полюбила его! Я заставила себя его полюбить! Я убедила себя, что хочу от него детей! Дора фыркает на меня, убить грозится. Но что я сделаю, если он не хочет меня?
— Раньше я сказал бы что это мерзко. Но почему-то сейчас мне все равно.
