Многие крупные предприятия переходили в частные руки по смехотворно низким ценам. Знаменитый санкт-петербургский судостроительный Балтийский завод был продан за 15 тыс. ваучеров, или 150 млн. рублей по номиналу ваучеров. В Москве на ваучерном аукционе гостиница "Минск" была продана за 200 тысяч ваучеров. А за гигантский московский автомобильный завод им. Лихачева (ЗИЛ) было уплачено около 800 тыс. ваучеров. Самый крупный в России Уральский машиностроительный завод, знаменитый Уралмаш, на котором работало более 30 тысяч человек, был в июне 1993 г. приватизирован за 130 тыс. ваучеров колоритным предпринимателем Кахой Бенукидзе, являющимся ныне министром экономики суверенной Грузии. В 1995 г. в интервью "Financial Times" он заявил: "Купить Уралмаш оказалось легче, чем магазин в Москве. Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости".
Светогорский ЦБК, на строительство которого было потрачено более миллиарда инвалютных рублей (52 копейки за доллар), был оценен в тот же миллиард, но "простых" рублей (к моменту оценки — 200 рублей за доллар). Каждый работник предприятия получил свои акции ровно на 8 долларов США (столько стоил ваучер), администрация — свои законные 15 %. Далее — в течение нескольких месяцев на предприятии не выплачивалась зарплата, а потом появились неведомые "доброхоты", которые скупили у рабочих принадлежащие им акции по цене 10 долларов США за пай.
Одновременно с "большой приватизацией" в 1992–1994 гг. проходила "малая приватизация", то есть продажа предприятий розничной торговли, сферы услуг, общественного питания и т. д., стоимость основных фондов которых составляла менее 1 млн. рублей (по балансовой оценке 1990 г.). В конце 1993 г. было приватизировано около 89 тыс. предприятий, что составляло более 70 % всех малых предприятий. Скорость приватизации снизилась с 3500 предприятий в месяц в 1993 г. до 2 тыс. в месяц в 1994 г. К 1 сентября 1994 г. было приватизировано 106 тыс. малых предприятий.
Наряду с этим в стране проходила приватизация жилья. В соответствии с "Актом о приватизации жилья в России" граждане и их семьи, живущие в государственных квартирах, могли (и могут до сих пор) по желанию пробрести по чисто символическим ценам законные права собственности, включая право продавать, отдавать внаем или завещать свои квартиры. К концу 1992 г. было приватизировано 2,8 млн. квартир, а в 1993 г. — еще 5,8 млн. К 1 октября 1994 г. 10,4 млн. квартир (31 % жилого фонда) было приватизировано. Приватизация жилья расширялась и достигла максимума в марте 1993 г., когда было приватизировано 729 тыс. квартир, затем снизилась до 150 тыс. квартир в месяц. К сожалению, и здесь не обошлось без криминала. За первый же год после того, как началась приватизации жилья, только в Москве безвестно пропали более 30 тыс. квартиросъемщиков.
Наиболее сложной в техническом и экономическом отношении оказалась приватизация земли, хотя частное владение землей вызывало одобрение у большинства населения страны. Этому всеобщему настроению противостояли руководители колхозов и совхозов, чиновники агропромышленного комплекса, стремившиеся сохранить в своих руках максимум функций по управлению сельским хозяйством и распоряжению государственными субсидиями. Приватизация в аграрном секторе осложнялась огромными масштабами аграрного сектора, слабостью инфраструктуры и т. д.
К началу рыночных реформ сельское хозяйство страны столкнулось с отсутствием адекватной кредитной системы и с абсолютной неготовностью участников кредитного процесса адаптироваться к коммерческим отношениям. В сложившейся ситуации аграрный сектор стал обеспечиваться заемными средствами при помощи субсидированного кредитования, что и определило направление развития системы сельскохозяйственного кредита в последующие годы.
Изначально государство предоставляло аграрным формированиям так называемый льготный централизованный кредит. В 1992 г. еще функционировавшим в тот период колхозам и совхозам выделялся кредит за счет федеральных источников под 28 % годовых, фермерам — под 8 %. Эта ставка включала разрешенную для кредитовавших коммерческих банков процентную маржу в размере 3 %. В 1993 г. ссудный процент для всех аграрных товаропроизводителей был установлен на уровне 28 %. Указанный кредит был льготным не только по процентам, но и по срокам погашения. Он выдавался почти на год, в то время как средние сроки краткосрочного займа по стране были в 6 раз меньшими. Разница между официально установленными и применявшимися процентными ставками компенсировалась банкам из федерального бюджета.
