Центральный банк упорно не замечал неоправданно большой объем валютных обязательств (как балансовых — в основном по кредитам, депозитам и прочим привлеченным средствам, так и забалансовых — прежде всего по форвардным сделкам на поставку валюты) "уполномоченных" российских банков перед банками-нерезидентами. Принятые Центробанком меры сводились к утверждению в конце 1997 г. инструкции, регулирующей порядок привлечения и погашения валютных кредитов на срок свыше 180 дней, и введении норматива Н1 1.1 "Максимальный размер обязательств банка перед банками-нерезидентами и финансовыми организациями-нерезидентами", ограничивающего объем таких обязательств 4-кратной величиной собственных средств. По состоянию на начало августа 1998 г. совокупный объем валютных обязательств банковского сектора достиг $26 млрд. Для сравнения отметим, что валютные резервы Центрального банка (т. е. без учета золотого запаса) в это же время измерялись $11,2 млрд.
После финансового кризиса 1998 года в СМИ появились сведения о том, что ни один из оказавшихся на грани банкротства российских банков, имевших статус уполномоченных по работе с банками-нерезидентами на рынке ГКО, не соблюдал лимиты открытой валютной позиции. Между тем, именно в отношении нескольких из этих банков — самых крупных по размеру капитала — не только СМИ, но и самим Центральным банком усиленно формировался имидж "непотопляемых".
Вот, краткая история этого вопроса. 9 апреля 1996 г. первый зампред Центрального банка С.А.Алексашенко сделал заявление о том, что Центральный банк намерен контролировать некоторые банки отдельно от других, для чего, по его словам, "счета 20 — 30 ведущих коммерческих банков будут переведены из РКЦ в ЦОУ ЦБР". Пресса прокомментировала это заявление весьма позитивно, дескать, Центральный банк усиливает надзор над флагманами российского банковского бизнеса. Не относившиеся к разряду "тяжеловесов" московские банкиры, общаясь между собой, оценивали заявление г-на Алексашенко более прозаически: "Из-под Шора их уводят, видно достал кое-кого своей принципиальностью". А самые проницательные утверждали: "Это — чтобы Зюганову ни цента не досталось".
6 мая 1996 года Совет директоров Центрального банка принял решение о создании при Центральном операционном управлении отдельной структуры по надзору за крупнейшими банками — ОПЕРУ-2. На обслуживание в ОПЕРУ-2 претендовали 30 банков, но в итоге таковых оказалось 14: "Агропромбанк", "Внешэкономбанк СССР", "Внешторгбанк", "Промстройбанк" (Москва), "Сбербанк", "Инкомбанк", "Автобанк", "Уникомбанк", "Мосбизнесбанк", "СБС-Агро", "МФК", "Возрождение", "Менатеп", "Российский кредит". В указанных кредитных организациях (их называли "Золотой клуб России") было сосредоточено 2/3 активов банковской системы и 90 % вкладов населения.
ОПЕРУ-2 возглавил неопытный, но весьма амбициозный молодой человек, позже повышенный до должности зампреда Центрального банка. Рассказывают, что топ-менеджеры "непотопляемых" банков сразу же почувствовали большую разницу между ОПЕРУ-2 и ГУ Центрального банка по Москве, под надзором которого они до этого находились. Контроль над соблюдением нормативов и резервных требований ослаб, а проверка достоверности отчетных данных превратилась в формальную процедуру, хотя на словах тогдашнее руководство Центрального банка утверждало обратное: дескать, создан эффективный надзорный механизм раннего предупреждения несостоятельности (банкротства) крупнейших банков страны. В банковском сообществе по этому поводу были разные мнения: кто-то поверил в миф о непотопляемости и увеличил лимиты размещения в "элитных" банках временно свободных денежных средств (и объем операций по корреспондентским счетам), кто-то наоборот, лимиты сократил и держал на корсчетах, открытых в этих банках, только минимально-необходимый остаток. Что касается обычных граждан и прежде всего — представителей "среднего класса" (люди с нефиксированным доходом, работавшие в сфере торговли и посреднических структурах), то они, поверив в возможность существования в России таких же надежных банков, как в Швейцарии, понесли туда свои сбережения.
ОПЕРУ-2 был передан в подчинение ГУ Центрального банка по Москве в середине сентября 1998 года. К этому времени 2/3 банков, которые он курировал, оказались банкротами.
