Мирное времяпрепровождение за кофе, бренди и сигарами было нарушено.
Народ ринулся к кассам, возлагая надежды на первый заезд, а я, игрок не настолько азартный, что бы там ни думала миссис Шиптон, неторопливо вышел на балкон и полюбовался Королевской процессией: лоснящиеся лошади, открытые экипажи, золото, блеск, плюмажи колышутся, и точно волшебная сказка легкой рысью движется по зеленой дорожке.
— Ну, разве не чудо? — сказал голос Джудит за моим плечом, и я взглянул на ее выразительное лицо и встретил прямой взгляд смеющихся глаз.
Проклятье, подумал я, мне хотелось бы жить с женой Гордона.
— Гордон пошел делать ставки, — сказала она, — так что, наверное, у меня есть возможность... То, что случилось, его ужасно потрясло... знайте, мы в самом деле очень благодарны вам за все, что вы сделали в тот кошмарный день.
Я покачал головой.
— Я ничего не сделал, поверьте.
— Ну, это еще полдела! Вы ничего не сказали. В банке, я имею в виду.
Генри говорит, что не просочилось ни шепота.
— Но... я же не мог...
— Многие люди могут, — вздохнула она. — Вы же знаете этого Алека!
Я невольно рассмеялся.
— Алек — человек незлой. Он бы не рассказал.
— Гордон говорит, что он молчалив, как рыночный зазывала.
— Не хотите ли спуститься и посмотреть лошадей? — спросил я.
— О да. Наверху чудесно, но слишком далеко от жизни.
Мы спустились к паддоку поглядеть в непосредственной близости на лошадей, которых прогуливали по кругу, и на жокеев, садящихся в седла в ожидании выезда на дорожку. От Джудит исходил чудный запах. «Остановись! сказал я себе. — Остановись».
— Вон та лошадь, — показал я, — это про нее говорил Кальдер Джексон. Он ее вылечил. Кретонна: Жокей в ярко-розовом.
— Собираетесь на нее поставить? — спросила Джудит.
— Если хотите.
Желтые шелковые розы кивнули, и мы весело встали в очередь делать ставки. Вокруг нас двигались серые цилиндры, пузырились легкие платья, толпа Аскота бурлила, кипел и пенился праздник в сиянии солнца, фантастический обряд, вера в чудо, торжествующая над грубой реальностью. Вся жизнь моего отца была погоней за духом, который я улавливал на лицах здесь, в Королевском Аскоте; заманить бы в ловушку счастье...
— О чем вы так торжественно думаете? — спросила Джудит.
— Поедатели лотоса безвредны. Пусть бы террористы ели лотосы.
— Как строгая диета, — сказала она, — они вызывают тошноту.
— В такой день можно влюбиться.
— Да, можно. — Она с преувеличенным вниманием разглядывала свою программку бегов. — Но нужно ли?
После паузы я сказал:
— Нет. Не думаю.
— Я тоже. — Она взглянула на меня серьезно, с пониманием и с затаенной улыбкой. — Я знаю вас шесть лет.
— Я не заслуживаю доверия, — сказал я. Она рассмеялась, и минута прошла, но признание было совершенно ясно сделано и в известном смысле принято. Я остался рядом с ней, и между нами не возникло неловкости, скорее возросла теплота. И во взаимном согласии мы решили остаться на первый заезд у паддока, а не карабкаться вверх по лестницам, чтобы, добравшись до ложи, обнаружить, что лошади пришли к финишу.
Проводив взглядом спины жокеев, легким галопом направивших своих лошадей к месту старта, я сказал, будто продолжая разговор:
— Кто такой Дисдэйл Смит?
— Ох... — Мой вопрос ее позабавил. — Он имеет какое-то отношение к автомобильной промышленности. Любит пустить пыль в глаза, вы сами видели, но не думаю, что дела его так хороши, как он прикидывается. Во всяком случае, Гордону он сказал, что подыскивает кого-нибудь, с кем можно разделить расходы на эту ложу, и спросил, не хочет ли Гордон снять сегодня половину.
Он точно так же сдает половину и в другие дни. Не думаю, что он имеет право так делать, пожалуй, об этом лучше никому не говорить.
— Хорошо.
— Беттина — его третья жена, — сказала Джудит. — Она манекенщица.
— Очень мила.
— И далеко не так глупа, как выглядит.
Я услышал сухость в ее голосе и сообразил, что мои слова прозвучали снисходительно.
— Понимаете, — великодушно сказала Джудит, — его вторая жена была прекраснейшим из земных созданий, но в ее голове две мысли одновременно не умещались. Даже Дисдэйла утомляла совершенная пустота в сияющих фиалковых глазах. Конечно, когда все мужчины при первой встрече бросаются ухаживать за вашей женой, это как-то льстит, только вот приходится спускаться с небес на землю, когда через пять минут те же мужчины констатируют полнейшую тупость и начинают вместо этого жалеть вас.
— Могу представить. Что с ней случилось?
— Дисдэйл познакомил ее с парнем, который унаследовал миллионы, и коэффициент умственного развития у него был под стать ей. Последнее, что я слышала о них, — купаются в блаженстве.
Оттуда, где мы стояли, беговой круг было не разглядеть, и мы увидели лошадей, только когда они подходили к финишному столбу. Никоим образом я не рассчитывал на это, но когда оказалось, что на первой лошади сидит жокей в ярко-розовом, Джудит вцепилась в мою руку и затрясла ее.
— Это же Кретонна, правда? — Она послушала, как объявляют номер победителя. — Вы понимаете, Тим, что мы с вами выиграли кучу денег?
