Наконец он смог открыть холодильник и налить себе стакан молока. Стал пить и услышал какое-то движение за дверью. С замирающим сердцем он понял, что Эдис проснулась и, очень возможно, надевает халат. И тут же дверь в кухню распахнулась. Эдис уже была без всякой косметики. Широкая яркая бирюзовая лента придерживала ее тусклые, зачесанные со лба назад волосы, чтобы они не падали на лицо, покрытое тонким слоем какого-то увлажняющего крема, который, как Палмер знал по опыту, действительно оставался всю ночь странно влажным на ощупь. Какое-то время Эдис смотрела на него ничего не выражающим взглядом, лишь немного прищурив свои светло-карие глаза, что, впрочем, могло быть вызвано ее внезапным переходом из темной комнаты в светлую. Потом она подошла к столу и, взяв туфли Палмера, которые он умудрился поместить рядом со стаканом молока, наклонилась и поставила их на пол.
— Понадобилось всего десять лет, чтобы выбить из Вуди эту привычку, — заметила она. — Думаю, ты тоже не безнадежен. — Она помолчала. — Ты ужасно выглядишь.
— Ужасно себя чувствую.
— Виски и шампанское?
— И предательство.
Она прищурилась:
— Предательство?.. Мак Бернс?
— Ты очень проницательна. — Не могу даже сказать, чтобы оно меня особенно удивило. — Палмер взял стакан с молоком. — Он с самого начала работал на Джет-Тех, задолго до того, как я вообще здесь появился.
— Что у тебя с рукой? — спросила она.
Палмер нахмурился. — Что такое?
— Вудс, ты знаешь о чем речь. Что с твоей правой рукой? Ты то и дело потираешь ее. Суставы распухли и красные. Палмер устало пожал плечами: — Я его ударил.
— Бэркхардта?
— Бэркхардта? — уставился на нее Палмер. — Откуда, черт побери, ты взяла?
— Именно он запихнул тебя в это змеиное гнездо, — сказала она. — А-а, понимаю. Ты неправильно выбрал мишень. Бернса.
Он немного помолчал, не в силах шевельнуть языком. Потом:
— Может быть.
— Значит, вся эта полная патриотического духа борьба со сберегательными банками с самого начала была липой.
— Вовсе нет. Просто Джет-Тех подбросил им подкрепление.
— Но твоя работа! Все эти совещания до поздней ночи, твои увеселительные прогулки почти по всей периферии штата, все те вечера, и ночи, и дни, когда тебя не было дома… Все это собаке под хвост?
Он медленно кивнул и почувствовал, что от усталости голова начинает клониться вперед.
— Колесо вертится.
— Вудс, я считала тебя достаточно умным, чтобы не попасть в такой оборот.
Он поднял голову и взглянул на нее.
— Эдис. — Он замолчал. — Послушай. — Его рука сделала какой-то бесцельный жест и снова упала на колени. — Когда я приехал в Нью-Йорк, игра уже началась, карты были сданы.
— Понимаю. — Она взяла у него из рук пустой стакан и поставила на стол. — Ты подразумеваешь игру сберегательных банков? Их карты?
Он молча кивнул.
— Но по-видимому, велась еще одна игра, — продолжала Эдис. — Тебе не кажется, что…— Ее голос замер, она замолчала.
— Да?
— Ничего. — Она села за стол напротив него. — Но все-таки, как насчет этой…— Она резко прервала фразу.
— О чем ты?
Эдис тряхнула головой.
— Неважно. Как-нибудь в другой раз…
Палмер заметил, что она изучающе разглядывает его. Он постарался выпрямиться, как будто это сколько-нибудь могло помочь ему выдержать осмотр. И все же у него не хватило энергии на такое усилие. Хотя он чувствовал, что не в состоянии пошевелиться, спать ему не хотелось. Если бы нашелся какой-то способ продлить это бездействие на неопределенное время, он бы с удовольствием сидел здесь и ждал. Но чего он ждет, Палмер не имел понятия.
— Все неважно, — медленно и задумчиво сказала Эдис, как бы обращаясь к самой себе. — Кроме одного. Что ты собираешься делать?
Палмер попытался пожать плечами. Неодолимая апатия сковала его движения. — Поклониться и уйти? — предположил он. — Признать, что большой город загнал меня в угол? Лицо Эдис было абсолютно спокойно.
— Что бы ты сделал, если бы мог?
Брови Палмера изогнулись, потом устало опустились.
— Побил их.
— Ради Бэркхардта?
Палмер издал губами какой-то тихий звук:
— Ему конец, что бы я ни сделал. Он уже не нуждается в помощи. И я не собираюсь помогать ему, даже если бы мог.
— Тогда почему ты хочешь одержать над ними победу?
Он сделал медленный вдох.
— Это принесло бы мне огромную радость. — Он бессмысленно улыбнулся. — Огромную юношескую радость, должен признаться. — Он лениво выдохнул воздух, который задерживал в легких. — Это все мечты. Так кончаются только сказки.
— Тогда что же мы будем делать?
— Мы?
— Если ты уйдешь из банка? Что будет делать вся семья? Покинем Нью-Йорк? Покинем этот дом?
Палмер закрыл глаза.
— Я пока не думал.
— Но это же совершенно ясно.
Ее резкий тон заставил его открыть глаза.
— Да?
— Но просто так сдаться…— Она сидела очень спокойно, разглядывая свои руки, в которых держала стакан из-под молока. Потом: — Вудс, если тебе не нравились твои карты, зачем ты вступил в игру?
— Не знал, что они крапленые. — Он глуповато ухмыльнулся.
— Может быть, это вообще были не те карты.
— Учитывая, что сдавал Джо Лумис… да.
— Кто-о?…
— Джет-Тех, — Палмер поморщился. — Семидесятилетний идейный вождь. — Он тихо засмеялся: — Главный шулер.
