– Да закончишь ты наконец! – не выдержал Валериан. – Гоняешь уже по седьмому кругу!
– «Когда отсчет седьмого круга старинный отзвонит брегет…» – не открывая глаз, продекламировал Михалыч.
– Перестань! – взвился Горин. – И прекрати квасить! Делом займись!
– А я этим и занят… Стремлюсь объять необъятное.
– Ты что, не понимаешь, что, если в течение недели мы не размотаем этот шифр, нас помножат на ноль! Всех!
– Может, в этом и есть великая сермяжная правда? – меланхолично отозвался Михалыч.
– Ты – кретин! Обожравшийся водкой кретин! И если…
– Если… Самое непонятное слово в русском языке… Или – одно из самых непонятных… «Если», бывшее «ежели», где чувствуется, угадывается коренное «есть», что означает «имеется в наличии» и «вкушать», а значит – «продлевать жизнь»… Но при этом – ни на самом деле, а только при определенных условиях…
Как бы… Вот этих самых условий не вычислить ни нам с тобою. Валериан Эдуардович, ни всему нашему многоумно-гениальному отделу… А вы, милостивый государь, говорите: «если»! Если шифровал человек гениальный, он предусмотрел какой-то случайный фактор, который находится вне сферы вычисления вообще…
Михалыч наплескал себе еще рюмку, хлобыстнул единым духом, продолжил:
– Русский язык вообще – богат… Начиная с азбуки… Помнишь, как в настоящей? Это тебе не «абэвэгэдэйка…» «Аз – буки – веди – глаголь – добро – есть – живете – земля – иже – како – люди – зело – мыслете – наш – он – покой – рьцы – слово – твердо…» Уразумел? «Я, книга, ведаю (и веду!) по слову добра, только оно сущее (есть), жизнь на земле, потому что как люди мыслите, таков и покой ваш, говорю в этом твердое слово…» Ну а книга на все времена одна – Библия. А Библия – Боговдохновенна, а значит, и «Аз» есть Бог! И Он обращается к людям через азбуку. Каково? А потому – посмотрим под новым углом на знаменитые слова Пешкова Алексея Максимыча: «Любите книгу – источник знаний!»
Итак…
– Прекрати нести чушь! Нам нужно хоть что-то вытащить из этих бредней…
– …А может быть, это то, что осталось от сказок? Ведь история, как мы раньше выяснили, есть сказка, слегка приукрашенная правдой… «Что остается от сказок потом, после того как их все рассказали…» – пропел он.
Глаза Валериана словно налились тяжелой влагой, и без того темные, стали почти совершенно черными.
– Ты подумал о себе, но не подумал о жене и детях… Каково им будет без тебя? Если Магистр решит зачищать наш отдел, он зачистит его полностью. Из Замка еще никто не уходил. Живым.
– Магистр? Замок? – поднял брови Михалыч и поглядел на Валериана. – Это еще что за звери?
Валериан чертыхнул себя за болтливость, но останавливаться не стал, выдавил зло:
– Не важно. Может, хотя бы это заставит тебя напрячься. Тебе больше терять!
– Больше, меньше… Не на базаре, – отрезал Михалыч, прищурился. – А тебе в этом какая корысть?
– Что? – смешался Валериан от неожиданного вопроса.
