Был теплый март 1956 года. Мисс Грант, более чем пожилая владелица доходного дома в Лондоне и синий чулок вышла ранним утром из дверей своего обиталища, расположенного в районе Сохо, за аренду жилья в котором драла с жильцов бешеные деньги, и направилась к почтовому ящику, чтобы забрать корреспонденцию.
Сама мисс Грант, отличающаяся редкостной скаредностью и премерзким характером, занимала каморку на первом этаже близ парадного входа, откуда этой желчной старушке было очень удобно наблюдать, когда уходят и приходят ее постояльцы и не тащит ли кто из них к себе в «апартаменты», как она называла убогие комнатушки своего дома, «девок».
Зевая, мисс Грант спустилась с крыльца и направилась к ящику, у которого уже стоял один из ее постояльцев, молодой человек по фамилии Уоткинс, как раз в это время возвращавшийся с ночной смены.
В руках у Уоткинса было несколько листков, рассматриванием которых тот был чрезвычайно увлечен, отчего не замечал шаркающую к нему мисс Грант до тех самых пор, пока она не подошла вплотную.
— Что это у Вас там, Уоткинс, а?
— О, мисс Грант… — тот отчего-то смутился и быстро заложил руки за спину. — Право же, ничего стоящего… Рекламный буклет.
— Реклама, опять реклама, — пробурчала престарелая домовладелица. — Скоро люди совершенно разучатся писать и посылать нормальные письма, а почтовые ящики станут никому не нужны. Кто же станет его держать, когда в нем ничего, кроме этого мусора, не бывает?
— Совершенно с вами согласен, мисс Грант, — пробормотал Уоткинс, пытаясь проскользнуть в дом. Руки с листками он при этом не вынимал из-за спины.
— И куда только катится мир? — продолжала сетовать невыспавшаяся старушка. — Во времена моей молодости таких безобразий не бывало.
«Она бы еще Елизавету-девственницу припомнила», — подумал Уоткинс, вновь пытаясь улизнуть, но снова был остановлен.
— Да, давайте-ка сюда эти бумажки, Уоткинс. Возможно, ими заинтересуется мистер Ричардс, он всегда просит отдавать ему эти буклеты.
— Вряд ли ему понадобятся именно эти… — промямлил Уоткинс.
— Давайте сюда! — мисс Грант, не терпевшая возражений, аж притопнула ногой.
На лице Уоткинса появилось выражение замешательства, быстро, однако, сменившееся злорадством.
— Ну если Вы настаиваете, мисс Грант, — произнес он самым елейным голосом, на какой был способен, и протянул ей листки.
— Да уж, настаиваю, — проворчала та и, подслеповато щурясь, взглянула на буклет. Уоткинс ехидно улыбнулся.
Мисс Грант ошарашенно взирала на то, что предстало ее взору. Глаза пожилой домовладелицы вылезли из орбит, челюсть отвисла, лицо и шея начали покрываться багровыми пятнами, а рука, сжимавшая буклет, начала трястись так, будто мисс Грант последние недели две не выходила из тяжкого запоя.
«Получила, паучиха!», — мелькнула мысль в голове Уоткинса. «Неужели старую мегеру наконец-то хватит удар?!!»
Мисс Грант издала то ли всхлип, то ли стон. На буклете, который она продолжала сжимать в руке, были фотографии восьми обнаженных девиц — это было рекламное ревю о подписке на новое издание — «Пентхауз».
Новый эротический журнал основал 31-летний уроженец Бруклина (Нью-Йорк, США) Роберт Гуччионе. Незадолго до этого он был простым менеджером еженедельника «Лондон Американ» и получал сущие гроши. Но однажды у него появилась светлая мысль о том, в какой области он может открыть собственное дело, и, без сожалений уволившись, он приступил к реализации своего плана.
Однажды он заметил, что американский журнал «Плейбой» пользуется огромной популярностью у англичан всех возрастов, однако в Европе ни одного подобного издания не было. «А почему бы мне не начать издавать такой журнал?», — подумал Гуччионе. И начал.
Он разослал по всему Лондону рекламные буклеты, где предлагал подписаться на свой журнал. Надо признать, простого обывателя ему заинтриговать удалось — англичане толпами ринулись на почту оформлять подписку.
А в парламенте Соединенного Королевства разгорелись бурные дебаты по поводу безнравственности нового журнала. Один из членов палаты общин в сердцах заявил журналистам, что этот журнал будет выходить только через его труп!
По решению парламентариев, почтальоны получили приказ уничтожать конверты с рекламными брошюрами журнала «Пентхауз», на что существовало вполне законное основание: законодательство Великобритании не разрешало отправку по почте изданий с неприличными иллюстрациями.
Тогда Гуччионе нанял два грузовика, загрузил их буклетами и отправил колесить по всему Соединенному Королевству, рекламируя журнал и собирая деньги на подписку. Сам же Гуччионе безвылазно сидел дома, а под его дверями дежурила полицейская машина, где находился ордер на его арест, автоматически вступавший в силу, едва Роберт появится на улице.
И вот спустя 3 недели от начала его добровольного самозаточения в свет вышел первый номер «Пентхауза». Журнал стал подлинной сенсацией — за первые 3 дня было продано 120 тыс. экземпляров. Тогда Гуччионе вышел из дома и передал себя в руки властей.
