В лесной землянке грязный оборванный старик по имени Лука Банник создаёт Бога. Со стороны может показаться, что он просто рисует образ на обороте своего старого портрета, но это не так. Не обладая изобразительными способностями, он творит Всевышнего из того, что нашлось под рукой, можно сказать, для личного пользования, как поступали многие до него. В настоящее время в глухом уголке Сибири судьба сводит православного отшельника с политическим авантюристом, который в отдельно избранном населённом пункте проводит полевую обкатку цветной революции. Противостояние веры и политики начинается в сознании сибиряков и переходит на баррикады. Ещё немного и запылают дома ни в чём не повинных граждан. Кто победит – вековые устои русской земли или принесённый новыми варягами призрак западного благополучия? Об этом и многом другом – в романе «Банник», где самый главный герой – простые русские люди.
Виктор Голубев
Роман: Банник Книга первая
Accent Graphics Communications, Montreal, 2015
ISBN :
298 с.
Лики – как товарищи –
Смотрят понимающе
С почерневших досок на меня.
В. С. Высоцкий.
Звёздный час
Олега Ефремова
Часть первая
Глава первая
Ко второму месяцу новой жизни Лука Банник собственно-
ручно смастерил икону. Учитывая, что таланта к живописи он
был начисто лишён от рождения, Божий Лик получился при-
митивным, если смотреть при дневном свете; жутковатым в
сумерках; и совсем уже страшным в темноте, когда Его не видно,
но наблюдатель знает, что во мраке Он есть.
Но землянка ожила. И бытие Луки разделилось на доиконное
и после.
В доиконном периоде не было ясности относительно буду-
щего. Нельзя было предугадать, к чему ведёт его добровольное
затворничество: вырыл землянку, смастерил стол, скамью,
лежанку, отодвинул напирающий лес, соорудил какую–ника-
кую изгородь… – и все! Дальнейшая жизнь упорно не желала
приобретать осмысленные очертания. Под иконой же появи-
лась цель и проступала вечность. Лишь огорчало, что деньги
заканчивались. После осмотра всех мест, где они могли найтись,
оказалось, что наличности хватит, самое большее, на два выхода
в свет. Можно было бы заработать ремеслом или подсобными
работами, но руки он не использовал на стороне из принципа.
Разводить огород Банник не стал: результатов приходилось
- 5 -
ждать несколько месяцев, а так далеко в собственное будущее
он не заглядывал.
Полностью отрешиться от мира Луке не удалось. Хоть и
велико было желание уединиться, до кореньев и акрид дело не
дошло – не тот климат. Как ни крути, рано или поздно приходи-
лось собираться, и через лес идти в деревню Малые Корюки за
продуктами.
Перед очередным выходом Банник посмотрел на Божий Лик,
затем взглянул на свою клетчатую сумку, понял, что она не
соответствует его новому образу, и смастерил из старого кар-
тофельного мешка котомку. Бороду он давно не брил. Одежду
не чинил, и не стирал. К источнику у небольшого озерца, возле
серого выпирающего из земли тройным парусом камня ходил
лишь за питьевой водой.
Основной достопримечательностью Малых Корюк был веко-
вой нетронутый лес, который раскинулся в разные стороны на
многие сотни вёрст, набегая на видневшиеся по сторонам горы.
Деревня развивалась в поиске наиболее удобных для вырубки
мест, и действительно корючилась дрожащими изгибами, среди
ухоженных лесных обрывов и деревьев в три обхвата: мелкая
растительность на окраинах из года в год шла на хозяйственные
нужды. Это были очень красивые изгибы. Особенно зимой. Ухо-
дящий из деревни в лес санный след давал надежду, что тут все
ещё летают лихие тройки по заснеженным трактам, заливаются
бубенцы, и возницы держат путь из Малых Корюк в другие,
конечно же, лучшие миры и времена. Но и летом деревня не
оставляла равнодушных. Разве можно, стоя у двух красных
петухов на воротах последнего дома, без душевного трепета
смотреть в темень чащи, и понимать, что впереди за елями,
соснами, осинами и дубами сокрыто неведомое?
Деревня встретила Луку неласково. Ему всегда казалось
странным, что собаки не любят бродяг. Даже самая ухожен-
ная городская собачонка, которая и лаять–то толком не умеет,
при виде оборванца обязательно ощерится. Завидев Банника,
- 6 -
деревенские псы приходили в бешенство, и дорогу к центру, где
находился сельмаг, он преодолел перебежками от одного забора
к другому.
За последним забором от фонарного столба с громкогово-
рителем отделился высокий худощавый человек в засаленном
спецовочном костюме и парусиновой шляпе.
– Что ищешь, прохожий? – напевно растягивая слова,
спросил он.
– Правду, – пошутил Банник.
– Правду? Поверь Ефрему, в Сибири правды нет. Её ещё Ермак
Тимофеевич для москвичей стырил.
– Да ну тебя… – отмахнулся от доморощенного философа
Лука и зашагал к сельмагу.
– Ты кто такой? – лениво спросил немолодой рослый капитан
полиции.
С виду полицейский был человеком не злобным, даже распо-
лагающим к себе, но форменная одежда добавляла строгости.
Несколько старух возле магазина оживились, и прислушались.
– Группа туристов, – хмуро ответил Лука.
– Шутим? – многообещающе улыбнулся капитан.
Лука промолчал.
– Молчим? – стер улыбку полицейский.
– Человек, кто ещё?
– Это доказать нужно. Документы есть?
– Не с собой.
– А где?
Разговор явно переходил в угрожающую фазу, и Лука понял,
что дальше грубить нельзя.
– Я – хранитель источника у тройной скалы.
– А я хранитель кутузки у Малокорюковского сельсовета.
«Только не молчать» – подумал Лука, загадочно улыбнулся,
склонил голову набок, и быстро заговорил утробным голосом:
– Через два года уедешь в город. Дослужишься до полковника.
Совершишь подвиг, будешь в нем раскаиваться, – Банник сбился
- 7 -
с ритма, на секунду застыл, и с утробного речитатива перешёл на
нормальную речь: – За прошлое тебя ещё не простили. Смерти
перестанешь бояться в семьдесят пять лет. Умрёшь в восемьде-
сят шесть. То, о чем думал сегодня утром, – пустое, образуется
само собой. Кто такая Людмила?
– Моя бабушка, – машинально ответил полицейский.
– Передаёт тебе привет, освобождает от обещания, уже не сер-
дится, и переживает за Леонида.
– Какой привет, она умерла в прошлом году.
