Рука наконец поднялась, и пальцы сложились в «козу». Кровавые мантии заклинаний растаяли в воздухе, два терминатора одновременно приземлились на гравий дорожек и синхронно навели на Марциана свои смертоносные пушки. Я снова опоздал, понял Валентин, отпуская заклинание. Даже на магическом метаболизме тело – не конкурент металлу; рентгеновские лучи летят со скоростью света. Что мне стоило поставить круговой щит?!
Валентину показалось, что он
Валентин повернулся в сторону Смита и обнаружил, что тот не стал дожидаться выяснения отношений. Тающий в воздухе след от скоростной левитации недвусмысленно указывал в сторону Москвы; маг воспользовался ситуацией и дал деру, чем в очередной раз подтвердил свою квалификацию опытного переговорщика.
Кукловод, подумал Валентин, складывая руку в «апельсин». Шаг вперед, удаленная диагностика, еще шаг, необратимые разрушения головного мозга. Кукловод на их стороне – Смит добыл компромат на своего неизвестного колдуна, Всеслав подсидел наконец придурка-начальника, и даже Нострадамус получит, по всей видимости, свои шестьдесят процентов. В проигрыше только я, Валентин Шеллер, в очередной раз оказавшись ни на что не годным.
– Всеслав, – увидел телепатическое заклинание Валентин и тут же перевел в звук, – я все видел своими глазами. Ты был прав, я ошибался. Я недостоин быть патриархом.
Валентин вздрогнул и слегка сжал руку, заставляя «апельсин» повторить диагностику. Нет, все чисто – радиационное поражение, нейронная кома, активно только магическое сознание. Никаких следов внешнего контроля. Но чтобы Марциан сам признал свои ошибки?!
Ну, все-таки необратимые поражения головного мозга, попробовал уговорить себя Валентин. Да и собственная смерть – хороший учитель. Это мне еще на Панге объяснили.
– Ты не умрешь, – прорычал Славян, он все еще оставался в гопническом обличье. – Нострадамус, лечи!
Валентин покачал головой.
– Магия здесь бессильна, – сказал он. – Я должен был защитить его раньше…
– Тебя отвлек чашник, – сжал кулаки Славян. – Теперь ты понял, кто они такие?
Валентин молча кивнул. В конечном счете чашники оказались ничем не лучше своих заклятых врагов-храмовников. Чума на оба их дома, и точка. Но защищать Марциана я не стал по собственной воле. Рожа мне его не понравилась, видите ли. Достойный мотив для посланника страны Эбо…
И закончим на этом про Мирового Президента Шеллера. Не для раздолбаев вроде меня эта должность.
– Всеслав, – на пределе восприятия протелепал Марциан, – идет война, я умираю. Синклит не успеет собраться, я должен передать власть. Возьми мое Сердце, возьми перстень с левой руки, это Ключ. Я верю, ты будешь достойным патриархом!
– Я возьму Ключ, – ответил Славян, – но что им открыть? Где находится Кладезь?
– Никто… так и не… догадался, – изобразил смех Марциан. – На самом видном месте… в центре нашего храма…
Умер, сказал Валентину «апельсин». Славян склонился над телом уже мертвого патриарха:
– Я продолжу твое дело, Учитель! Исчезай с миром!
Ответом ему, конечно же, было молчание. В слабом магическом фоне Земли даже могучие колдуны недолго могли поддерживать посмертное существование. Марциан умер, расчистив тем самым Всеславу путь к верховной власти над Орденом. А это значит, подумал Валентин, что у нас есть подозреваемый.
Славян встал на ноги уже Всеславом.
– Отойдем, Нострадамус, – сказал он Валентину. – Марциан сказал последнее слово и скоро закончит свой земной путь. Проводим его в ничто, а затем отправимся добывать тебе Силу.
Вот тебе и подозреваемый, подумал Валентин. Такое впечатление, что даже если он и убил Марциана, то исключительно чтобы поделиться с Нострадамусом. Разоблачишь такого вот киллера, сам же заказчиком и окажешься.
Вокруг мертвого патриарха затеплились фиолетовые сполохи, и сразу же тело поднялось в воздух, занялось неярким пламенем, как у горящего спирта. Валентин сделал шаг назад – жар пламени обжег лицо. Всего несколько секунд понадобилось колдовскому огню, чтобы без остатка пожрать тело патриарха; на землю просыпалась горстка белого пепла, вертикально в небо взвилась тонкая струйка дыма. Достойный уход, подумал Валентин. Надо будет запомнить.
– Все? – повернулся Валентин к Всеславу.
