Каждый из нас с детства знает, кто он — человек. Этого у нас не отнять, это основа нашей жизни, наше определение. Но иногда даже такие основы рушатся, обнажая истину. Как принять в себе другую сущность, понять, что она не чужая, она — тоже ты?! Как смириться с тем, что никогда уже не будет, как раньше, и никогда не будет, как у всех? Как объяснить себе, что этот путь придется пройти одной? Но жизнь снова ставит все с ног на голову, и мир оказывается еще многограннее, чем ты думала. И самое страшное уже не одиночество. Есть существа пострашнее тебя, и ты становишься добычей. Теперь единственный вопрос — как выжить?
Серая тень вся слилась с фиолетом
Клочьев тумана на камне, одетом
В мягкую шаль паутины и тлена.
Волосы светлые ей до колена.
Глаз её красных, от слёз воспалённых,
Взгляд пробуравил мне душу гвоздём, но
Что тебе надо, создание мрака?
Молча стоишь, не подашь даже знака.
Вопль прорезает молчание ночи
И повторяется вновь, чуть короче:
Это, хоть я и не понял сначала,
Горестно банши по мне закричала…
Звук будильника разорвал утреннюю тишину, заставляя меня недовольно поморщиться. Потянувшись, перевернулась на спину и открыла глаза. Комнату заливал теплый солнечный свет, проникающий сквозь кремовую органзу у окна. На часах половина десятого. Сегодня я работаю во вторую смену, что позволяет выспаться и сделать домашние дела утром. По пути в душ включаю радио, чтобы окончательно разогнать сонную негу. Из колонок льется танцевальная музыка. Холодный кафель в ванной приятно бодрит. Теплые струи воды, скользящие по коже, цитрусовый запах геля для душа, и на моем лице появляется улыбка. Дорогу из душа на кухню я преодолеваю, подпевая девушке на радио. Пока варится кофе, готовлю омлет, режу хлеб и зелень. На работу к часу, а значит, у меня еще куча времени.
За делами время летит незаметно. В половине первого выхожу из дома и сажусь в машину. Времени хватает как раз на дорогу до ресторанчика, в котором я работаю. Кэссиди’с небольшое старинное заведение, отделанное по фасаду розовым цветом. Большие окна позволяют свету беспрепятственно проходить внутрь помещения, делая интерьер светлым и уютным. А смена, заканчивающаяся в одиннадцать, позволяет не очень поздно возвращаться домой.
В ресторане мне приветственно улыбается Карла, обслуживающая в этот момент пожилого джентльмена за десятым столиком. Он, очарованный солнечной улыбкой девушки, пытается по-доброму флиртовать с ней. И не он один. Обычно, почти все мужчины за ее столиками стараются выделиться и обратить ее внимание на себя. Довольно высокая, с матовой, слегка загорелой кожей, пышными волосами шоколадного цвета и загадочными карими глазами, Карла заслуженно зовется красавицей.
Переодевшись в форму, выхожу в зал. В этот момент в ресторан входит пара и садится у окна. Подхватив со столика ресепшена меню, с улыбкой отношу им.
— Добрый день! — Довольный посетитель — щедрый посетитель, поэтому мы всегда улыбаемся, всегда вежливы и услужливы.
— Здравствуйте, — они улыбаются в ответ, принимая меню. Приятно работать с такими людьми. Никто не задумывается, как непросто бывает официанту. Все приходят с разным настроением, и общаются с нами соответственно. Кто-то улыбнется, даря тепло, а кто-то окинет холодным равнодушным взглядом. А ты все равно должен улыбаться, пропуская негативные эмоции мимо себя. За смену мимо тебя проходит целая вереница людей, и этот калейдоскоп эмоций, эти качели «вверх-вниз», утомляют. Со временем, конечно, привыкаешь, но совсем абстрагироваться не получается. Поэтому приходится, в каком-то смысле, создавать себе панцирь, чтобы не «сгореть», не вымотаться слишком быстро. Улыбка становится профессиональной, а не искренней, вежливые слова очень разнятся с теми, что крутятся в голове.
— Привет, Эни! Как настроение? — У Карлы выдалась свободная минутка, и она подошла ко мне поболтать. На самом деле, девушка была милая, не навязчивая, не болтливая, искренняя и добрая. Я надеялась, что спустя время смогу назвать ее подругой. Мы знакомы всего два месяца — столько я работаю в этом ресторане и вообще живу в этом городе, и за это время у нас сложились хорошие отношения. Несколько раз мы вместе ходили гулять, болтали за чашечкой кофе и обсуждали наше женское.
— Привет! Хорошее. Я выспалась.
— Завидую тебе!
— Ты высыпалась вчера. Выходной же был.
— Они пролетают незаметно.
— Кому ты рассказываешь!
Я отправилась к своему столику принять заказ. Затем отдала его повару и вернулась к Карле.
— Твой пожилой ухажер уже ушел?
— О, мистер Адамсон просто душка. Он сказал — будь ему годков так на сорок поменьше, он обязательно взял бы мой номер телефона, — с иронией ответила девушка.
— Не сомневаюсь, — рассмеялась я. — Ты нравишься всем мужчинам от семи до семидесяти лет.
— Это сейчас был комплимент или завуалированное оскорбление? — Хитро прищурившись, спросила она.
— Все зависит от того, как ты хочешь это воспринимать.
— Тогда это будет комплиментом.
— Так и задумывалось.
— Ну, а тебя обожают все маленькие девочки. Они считают тебя то принцессой, то Белоснежкой, то еще кем-то сказочным. Их восторженные личики и желание быть похожей на тебя тоже можно воспринять, как комплимент.