— Не свисти! Выкладывай: что стряслось? С чего ты вскочила посреди ночи, торчишь на галерее и таращишься в иллюминатор, будто высматриваешь вонгви.
— Высматриваю что???
— Вонгви. Призрака с плохими вестями. Мейгуэй по-вашему.
— А-а… — протянула Лола, кое-как припоминая обрывки этнически родного китайского фольклора, смешавшегося с культурологически родным французским фольклором.
— Знаешь что, — продолжила поп-идолица, — при нормальном состоянии после хорошего секса женщине свойственно сладко спать, прижавшись к партнеру, ну или к двум, если рассматривать конкретный случай.
— Э-э… — Лола почувствовала что краснеет. Ее спонтанно получившийся «тройничок» с Аслауг Хоген и Юлианом Зайзом не являлся чем-то особенным для местного стиля. Но сама Лола впервые учинила такое, причем в интерьере «двухъярусная студия», где все нараспашку (точнее — почти нараспашку) для потенциальных наблюдателей. Даже если потенциальный наблюдатель только один (Чоэ Трэй, которой не до наблюдений, она на вахте, поскольку «Тетрикс» идет по маршруту).
— Вот насчет приватности вообще не загоняйся, — посоветовала Трэй, угадав ее мысли.
Лола улыбнулась и покачала головой, тут она могла ответить честно:
— Насчет приватности я не загоняюсь, разве что чуть-чуть, по привычке.
— Ладно, а тогда насчет чего ты слишком загоняешься?
— Ох… Это сразу не объяснить. Запутанная история.
— Тогда идем на ходовой мостик. Вахтенный не должен отлучаться надолго. Робоцман теоретически сам справляется, но практически лучше контролировать эту железку. Ну, шевели ходулями. На мостике организуем кофейный грог, ночь длинная, поболтаем.
— Трэй! Ты на меня давишь!
— Ты сама на себя сильнее давишь, когда торчишь тут одна, как Офелия в пруду.
— Ох… — снова вздохнула Лола, и последовала совету «шевелить ходулями».
…
Юлиан Зайз спроектировал ходовой мостик Тетрикса как собирательный образ кабины пилотов звездолета из кинофантастики 1980-х, а на современный взгляд это выглядело сюрреалистическим переплетением ретро и футуро. Особой деталью в интерьере была кофеварка-коктейльница – в виде представителя расы далеков из серила «Доктор Кто»: объект похожий на огромную коническую перечницу на колесиках с манипулятором и фотосенсером на верхушке. В некотором смысле эту штуку следовало считать роботом (поскольку ее коктейльные манипуляции выходили по разнообразию за рамки того, что свойственно барным автоматам). В данном случае кофеварка-коктейльница сотворила оригинальную композицию из крепкого сладкого кофе, корицы, лимона, и рома.
Ром присутствовал скорее для аромата, чем для алкогольного эффекта, но в комплексе с остальным в горячем напитке, способствовал снятию барьеров. Вот почему Лола Ву не удержалась и рассказала о том, как ради разогрева научпоп-проекта «Homo et Galaxy», уговорила Хорти Арнесен и Кевина МакЛарена вписаться в июньскую ротацию на орбитанцию Бифрост. Ладно бы только Хорти, которая метаморф, значит, защищена от большей части возможных космических рисков. Но Кевин, который вовсе не собирался модифицироваться и лишь в марте применил к себе векторик ксианзан-эф, поскольку у администрации MOXXI это минимальное требование к внутренней биозащите…
…Тут Трэй перебила ее:
— Что ты загоняешься, будто подбила парня прыгать в зубы акулам? Вахта на Бифросте отличный квест, мы тоже вписались туда, и тоже с модификацией лишь ксианзаном-эф. Вполне эффективный векторик, хотя конечно слабее, чем биозащита у метаморфов или крокоанов. Ближний космос теперь не намного опаснее, чем океан или стратосфера.
— Погоди, Трэй, вы тоже летите?..
— Да, мы в майской ротации, летим из залива Фамагуста через 70 часов примерно. А ты перестань загоняться. Мы там присмотрим за Кевином. Он, кстати, дельный IT-мастер, понравился мне еще в прошлом году на полигоне Харруба, помнишь, когда мы снимали первый сезон сериала «Межзвездные расы». Было круто, а?
— Я помню, но… — тут Лола замялась, вращая в руке чашку с грогом, — …Но мне зверски стыдно, что я манипулировала. В смысле: использовала склонность Кевина к девушкам-метаморфам, и склонность девушек-метаморфов к нему, и челночным путем… Вот.
— Тоже мне, большое дело, — поп-идолица иронично фыркнула, — не знаю, почему такая склонность, но от этого никакого вреда, а только польза, так что нечего стыдиться.
— Ладно, если ты говоришь…
Как-то вдруг разговор замолк — слышно было только, как гудят воздушные винты, и как брызги, срываемые ветром с гребней волн, бьются о фронтальное остекление мостика. Прошло, наверное, около минуты, и Лола, сменив тему, спросила:
— Сейчас пишешь что-нибудь?
— Ты про рэп? — уточнила Трэй, и после кивка собеседницы сообщила, — Конечно! Темы сыплются на голову, только успевай цапать! Я творю альбом «Джамблефобия». Ну, ты понимаешь, про что.
— Страх перед Джамблями, в смысле перед сверхцивилизацией? — предположила Лола.
— Да. Над этим страхом надо издеваться, чтобы даже у платных инфлюэнсеров, которые целенаправленно пачкают мозги юзеров в соцсетях, отбило охоту говорить такие вещи.
— Издеваться? – переспросила журналистка.