Телеведущая, чувствуя, что становится слишком горячо, поспешила вмешаться:
— Джентльмены, по-моему, нам надо вспомнить, что мы все стремимся к благим целям, поэтому разногласия в путях не должны становиться источниками конфликта…
— Разумеется, не должны, — подержал Йохан Роордорф, — замечание мистера аль-Муала сформулировано довольно жестко, однако, названные реакции публики имели место, и следует учитывать это. В протоколах Секретариата ООН периода Гибридной Мировой войны говорится: порядок нарушен, и его восстановление возможно лишь через новый общественный договор в каждой демократической стране. Договор между народом, как источником легитимной власти и правительством, как институтом осуществления этой власти в интересах народа. Первый шаг к такому договору — восстановление доверия. А первый шаг к доверию — открытость. Причем открытость всех сторон. Мне кажется, что сейчас хорошее место и время показать пример открытости со стороны синего угла. Мы слышали оттуда острую критику итога деятельности международных институтов, но не слышали конкретных замечаний к стратегии. Допустим, замечаний много, но можно ли услышать главное замечание? Что вы на это скажете?
Самир бин Хафиз вернулся в кресло, а Маркус Хейнхайм подошел к экрану, на котором осталась иллюстрация к альянс-программе «Марафон Дриад».
— Вы хотите услышать главное замечание. Их два, оба главные: отношение к человеку и отношение к технологиям. Они взаимосвязаны. В моем архиве есть обзор прогнозов по технологиям, выпущенный MIT в 1970-м. Тогда уже были первые роботы, инфосети, и серийные компьютеры. И в этом обзоре есть тезис: через 50 лет кибернетика освободит людей от 80% работы. 50 лет прошли, и на ВЭФ 2020 года, было заявлено: кибернетика является угрозой, поскольку заменяет работников, и люди становятся ненужными. Это более отвратительный принцип, чем те, что были осуждены в Нюрнберге и Токио после Второй Мировой войны. Но на площадке ВЭФ это было принято благосклонно, и стало тиражироваться через медиа, вместе с рассуждениями о том, куда лучше девать лишних людей. Тогда же на полях ВЭФ обсуждались технологии, расширяющие биологический потенциал человека. И если в обзоре 1970-го биологический потенциал человека назван недопустимо-низким, а задача устранить старение объявлена ключевой, то на ВЭФ 2020 задача повернулась наоборот. Объявлено было: если люди научатся жить хотя бы вдвое дольше, то нарушат сложившийся порядок. Идея сменить порядок даже не обсуждалась. Наоборот, человеку и технологиям отводилась роли инструментов исключительно для поддержания старого порядка любой ценой и вопреки здравому смыслу. Эта доктрина называется: «устойчивое развитие», она направлена против материального прогресса и против материального благополучия людей. В общих интересах чтобы она исчезла.
— К чему эти марксистские проповеди? – перебил Лим Дже-Гу.
— Вам, быть может, ни к чему, — Хейнхайм улыбнулся, — вы из Южной Кореи, флагмана Азиатских Тигров XX века, где и в XXI веке все превосходно… Или нет?
В студии повисла напряженная тишина. О катастрофической депопуляции в Восточной Азии, особенно в Китае, Японии и Южной Корее, тут знали все. Как и о том, что серия законов, принятых, чтобы заставить молодежь «спасать демографию», вызвала эффект, обратный ожидаемому. Рождаемость еще упала, и усугубилась массовой эмиграцией. В общем: слова Маркуса Хейнхайма выглядели крайне нетактично (хотя были ответом на грубость президента Трицентричной Комиссии). Габи Витали перебирала в уме методы выхода из скандального виража дискуссии, но ее опередил принц Самир аль-Муала.
— Полагаю, — невозмутимо произнес он, — лучше отбросить академические разногласия и вместе найти новую доктрину, пока это не сделал кто-либо другой с непредсказуемыми целями. Старая доктрина исчерпала ресурс живучести, а ее место не потерпит пустоты.
— На какой площадке вы предлагаете это организовать? — спросил Йохан Роордорф.
— На той, где мы сейчас, — последовал все такой же невозмутимый ответ, — с февраля тут обсуждается желаемый мир через 100 лет и план преобразования сегодняшнего мира. И некоторые планы были высоко оценены аудиторией. Vox populi — vox Dei: так, вроде бы, говорится у христиан. Аналогичный принцип у мусульман называется Ash-Shura.
Роордорф с сомнением покачал головой.
— Выбор глобальной доктрины – не выборы фильма года. Есть авторитетные эксперты.
— Авторитетные эксперты, — ответил принц Самир, — предложили Устойчивое развитие, результаты которого за 50 лет мы обсудили. Так что, видимо, отступление от принципа демократии было плохой идеей. Полагаю, не следует повторять эту большую ошибку.
— Без регламента получится не демократия, а охлократия, — проворчал Лим Дже-Гу.
— Разумеется, вы правы мистер Лим, поэтому давайте спросим у мистера Ломеллини. Я почти уверен: в его инструментарии найдется соответствующий шаблон регламента.
Некрупный, кругленький, подвижный дядька будто по волшебству материализовался в студии, причем почти в центре, в точек в фокусе ведущей телекамеры.