Лукка Спенсер, тридцати лет от роду, никогда бы не могла подумать, что, проголодавшись поздно вечером, попадет на нечестивую вечеринку в загробном баре «Неоновая Ведьма», где зомби-бармен плеснёт отменного пойла, сам Харон (к слову, молодой и симпатичный) пригласит на танец, а так не вовремя убитая ведьма втянет Лукку в загробное расследование. Теперь девушке предстоит разобраться со всей навалившейся на нее мистической кутерьмой, понять, по какой причине в день ее запланированной смерти Харон взял выходной и, самое главное, почему она все еще жива (и, как надолго)?
Октябрь не радовал солнцем пятый день подряд. Впрочем, как и всегда, Лукка не надеялась на ясную осеннюю погоду. За окном то и дело накрапывал дождь, порой накрывая уставшую землю мощным ливнем. Прибившаяся к стеклу пыль скатывалась вместе с одинокими каплями вниз, стремительно вырисовывая длинные полосы.
Лукка поежилась, лежа на диване с очередным дешевым романчиком. Сюжет книжки был не особенно замысловат: влюбленный дворецкий, заносчивая хозяйка когда–то роскошного имения и совершенно лишний угол в сложившемся любовном треугольнике в виде надоевшего мужа.
– Неужели обязательно нужно травить мужа, когда можно просто от него уйти? – зачем–то вслух задалась вопросом Лукка и захлопнула книгу. Она перевела взгляд на окно, а затем взглянула на часы. Часы с кукушкой – те самые, что остались ей в наследство от отца – порядочного фермера с любовью к столярному мастерству – показывали одиннадцать вечера.
Месяц назад Лукка отпраздновала свое тридцатилетие. Наверное, повод пойти куда–нибудь в компании лицемеров – не самый верный способ улучшить социальные аспекты жизни. Но ей было в общем то все равно, ведь единственная возможность хоть как–то расслабиться после работы – это опрокинуть пару пинт холодного нефильтрованного и поспорить о чем–то далеком от бесконечно одинаковых рабочих задач.
Лукка более десяти лет работала на аутсорсинговую компанию. Поначалу она сидела в офисе, погрязнув в кипе бумаг и немытых чашках кофе. А затем, когда такие слова, как «документооборот» и «делопроизводство» окончательно и бесповоротно застряли в ее горле острым штыком, слезно попросила у начальника перевод на частичную «удалёнку» и, наконец, долгожданный отпуск.
В отпуск девушка хотела поехать к океану. Хотя бы на пару дней. Однако, судьба, глядя на все это безобразие, затушила тлеющую сигаретку и, смачно прокашлявшись, шепнула на ушко своей подопечной:
Впрочем, в чем заключался план судьбы, Лукка так и не поняла. После того, как ее рейс отменили, она знатно распсиховалась. Но, быстренько собрав себя в руки, решила, что проведет счастливое время дома, без коллег и начальника, будет почитывать книги и попивать чай (или, что покрепче). Конечно, хотелось бы создать иллюзию активной и интересной жизни, прогуливаясь по центру города, забредая в магазины и посещая различные сомнительные выставки. Но, дождь пятый день подряд приказывал сидеть дома и не рыпаться.
– Отлично, будет время для того, чтобы тупо помолчать, – хмыкнула Лукка, вставая с дивана. Она направилась в сторону кухни, чтобы сварганить по–быстренькому бутерброд и схватить бутылку сока. Однако, открыв холодильник, девушка увидела подгнивший банан, одинокую, наполовину опустошённую бутылку колы и кусок сырого стейка, который она так и не приготовила. Поморщившись, Лукка захлопнула дверь холодильника и недовольно погладила бурчащий живот. Еще раз мельком взглянув на часы и убедившись, что время не пошло вспять, та начала вспоминать заведения неподалеку, в которые можно было бы прийти в такой поздний час и заказать нормальную еду, а не разогретый наспех вчерашний ланч.
Не найдя ответ в своей голове, Лукка все же решила одеться и выйти на улицу.
– В цветном я чувствую себя клоуном! – обычно отнекивалась Спенсер, так как заводить очередные споры о том, действительно ли ей нужен разбор гардероба или же Наэль жаждет всласть понудить, ей не хотелось.
Однако сейчас Лукка усмехнулась, укутываясь в длинное черное пальто. Ведь именно его и одобрила «фешионистка», прокомментировав образ лишь одним словом: «классика!». Правда, это была единственная вещь в гардеробе Лукки, которую одобрила недоделанная стилистка.
