– И вот тогда в той комнатке я стал молиться. Я впервые в своей жизни обратился к Богу. Около десяти секунд, без дыхания, и словно Бог дал мне еще шанс, я делаю глубокий вдох…
– Хоть этот шанс не упусти, идиот! – крикнул Ли из ванной.
– Он не всегда меня понимает, – шепнул Дэйв.
– И ты используешь этот шанс?
– Мне тяжело ответить на этот вопрос.
Ли присоединился к завтраку.
– Налить кофе? – предложила я.
– Да, пожалуйста.
Они дали друг другу по шее и сразу сели ровно, когда я взглянула на них.
– Чем сегодня планируешь заняться? – спросил Ли.
– Не знаю. А вы?
Зазвенел телефон Дэвида, и он быстро вышел из квартиры. Не просто из комнаты, а из квартиры.
– Салфеток нет? – спросил Ли.
– Вчера закончились.
– Знаешь, что мне приснилось? – задумчиво произнес он.
– Что?
– Что все хорошо.
– Как это понимать?
– Короче, не помню, что мне снилось. Но там было что-то хорошее.
Я улыбнулась и налила себе еще кофе.
– Любишь кофе?
– Очень люблю.
Дэвид вернулся и воскликнул в дверях:
– Мне нужно идти: срочные дела! Я вам позвоню, когда освобожусь. Конни, спасибо тебе огромное, все было потрясающе, – он поцеловал меня в макушку, ударил Ли по затылку и убежал.
Ли проводил его глазами.
– Он, конечно, засранец. Но знаешь, что меня в нем всегда поражало? То, что он никогда не сдавался и шел до конца. Если бы ты знала, через что этот «деловой» парень прошел.
Я положила Ли горячие панкейки.
– В школе он дрался на каждой перемене. В наказание приемный отец частенько давал ему ремнем по спине. Мы пытались сбежать дважды. Но так получалось, что все было не вовремя. И еще как-то раз Дэйв решил, что это будет очень жестоко по отношению к приемным родителям. Его мучила совесть. Но все-таки совесть сыграла не очень большую роль в моей и в его жизни, – усмехнулся Ли, – мы забыли о совести на пару лет уж точно! Особенно когда начали жить самостоятельно. Дэйв попал в серьезную драку между двумя мужиками. Один из них умер, и Дэвида обвинили в убийстве. Он сидел в тюрьме, пока шло расследование. Конечно же, тогда его приемные родители обо всем узнали. Но уже прошло достаточно времени, и они не настаивали на том, чтобы он вернулся домой. Плюс плохие отношения с приемным отцом из-за его дочери.
– А в суде они защищали его?
– Не совсем. Они присутствовали, давали характеристику о том… вернее, приемная мать говорила о том, какой он спокойный, и все такое… Ненужная суду чушь.
– А как же адвокат?
– Нам повезло: попался адвокат, для которого это дело было первым. Он только закончил учебу и взялся за это дело за небольшие деньги. Тогда и вовсе ничего не было. Приемные родители сначала отказывались платить, но Мэрилин – это приемная мать – дала небольшую сумму. К ней еще я добавил все заработанное на тот момент. В общем, дело закончилось хорошо, Дэвида оправдали и отпустили. Но депрессия, в которую он впал тогда, до сих пор его не покидает. А окончательно он сломался, когда я не смог вытащить его из тюрьмы. Вернее, смог, но спустя два года. Это была страшная тюрьма. Что с ним только ни сделали, пока он там находился… Ты думаешь, он всегда был таким? Думаешь, был тяжелым подростком? Нет. Я-то его помню. И потом, тот переломный момент после тюрьмы… Я уже думал, что однажды открою дверь и увижу тело, подвешенное на петле. Первая передозировка, да и вообще первые наркотики… серьезные наркотики. Все пошло не так. Подсознательно я прощался с ним. Сколько грязи было вокруг! Он еще устроился работать в клубе. Ну, я был рад в душе, что хоть какая-то работа отвлечет его. Но потом его кинули. Я нашел его, полуживого, у мусорного бака, неподалеку от того самого клуба.
– Господи… – шепнула я, внимательно слушая Ли.
– Да, было нелегко. Я удивлен его поведению сейчас: почти нормальный человек. Хоть и взрывной.
Он потянулся к панкейкам и кленовому сиропу.
– Короче говоря, потом мы нашли местечко, где жить. Это было очередное общежитие для бездомных, в котором у Дэвида случился нервный срыв, и он попал в психушку, где пролежал месяц. Параллельно с этим я искал нам жилье и работу. Работал в закусочных, мыл посуду и машины, пару раз травку перепродал, за что гореть мне в аду, – Ли на секунду задумался и продолжил, – Дэвид тоже приехал в Лос-Анджелес. Мы сильно подрались, он послал меня куда подальше и уехал. Когда прошла неделя и я понял, что он не возвращается, вот тогда я испугался: думал, с ним что-то случилось. Обычно через неделю он появлялся. Но тут пропал больше, чем на полгода. Я уже потерял надежду на что-либо. Думал, попаду только на опознание. Признаться честно, из-за его характера я был уверен, что его пристрелили или забили где-нибудь в углу тихой улицы. Пока я был в поисках, я потерял нормальную однокомнатную квартиру и работу. Оказалось, что этот идиот пробыл в баре, в какой-то пустынной части Штатов, где он встретил тебя.
– Да, верно.
– Он рассказывал о тебе очень часто.
В ответ я только улыбнулась своим воспоминаниям о нашей первой с Дэвидом встрече.
После завтрака Ли попросил подвезти его к Северному Хайленд-авеню.
– Спасибо, Конни. Рад был провести с тобой время. На связи!
– Пока!
