Забавнее всего то, что подобные правила совершенно не мешали Ежову устраивать массовые избиения бандитов без малейших доказательств, исключительно по принадлежности к организации и подозрению. Видимо Сорк в данном случае точно определил пользу. А последствия его никогда всерьез не занимали. Ты исполняешь свой долг и пусть весь мир горит синим пламенем.
На этом и погорел капитан. Слишком хорошо раскрутил очередное дело, потянув за ниточки, уходящие на самый верх. Суперинтендант полиции не самостоятельно додумался уволить Ежова, а под давлением из губернаторского дворца.
Нет, Тарред по его стопам следовать не собирался. Слишком хорошо научился разбираться, когда стоит и отступить, засунув явный криминал в дальний ящик стола. Хочешь сделать карьеру, играй по определенным правилам. Это он твердо усвоил и, продолжая оставаться одиночкой, уже не воспринимался большинством как чужак. Ты мне – я тебе, действует прекрасно. Закрыть глаза иной раз на мелкое нарушение правил и законов, не сложно. В упор не заметить, что практически все полицейские имеют определенные точки, где столоваются бесплатно, еще проще. Не его дело и жалование патрульных и детективов совсем не ах.
Южнев удачно успел перейти в Бюро Расследований до увольнения Ежова и остался в стороне от всей истории. Никто не имел к нему претензий. И тут удача ему откровенно улыбнулась. Три дня спустя после первого приземления на новый стул в отделе тяжких преступлений жена Головы Управы Натмука решила пройти три квартала пешком от театра до модного магазина. Ничего особо ужасного в том не имелось. Центр города, хотя и вечер, телохранитель.
В квартале от магазина их встретили двое мужчин с пистолетами. Один врезал без разговоров сзади охраннику, второй затолкнул ее в подворотню и быстренько избавил от наличности в сумочке и драгоценностей. Кольцо с восьмикаратовым бриллиантом, браслет, украшенный драгоценными камнями и брошь со 230 мелкими алмазами. Еще часики женские золотые. Лично ей вещи достались за 28 тысяч, скупщик дал грабителям всего две.
Найти их ничего сложного после этого. Барыга моментально сдал клиентов, стоило слегка нажать. Уж чем пахнет кровная обида лично начальника Управы города, он представил себе очень ярко. Легкие побои на этом фоне смотрелись сущей ерундой. Тут недолго и на каторгу загреметь. В течение суток Тарред нашел и украденное и умудрился повязать грабителей. Произвел впечатление и его запомнили. Тем более господин Южнев правильно воспитан, собой недурен и вытирать нос занавеской публично не станет.
А, имея доброжелательного толкача на самом верху, совсем иначе служишь. Впереди замаячили грандиозные перспективы.
Он достал ключ, собираясь отпереть дверь собственного кабинета (привилегия начальства – уже лейтенант!), когда в конце коридора раздался сдавленный крик и матерная ругань. Мысленно сплюнув, развернулся и зашагал в сторону тюремного отсека. Не он один туда направился, вся толпа из коридора, обнаружив нечто новое ломанулась на вопли.
Посреди прохода между зарешеченными закутками несколько полицейских дубасили дубинками и ногами арестованных. Лица страшные, перекошенные в ярости. Посаженные раньше жмутся к дальним стенкам и помалкивают. Им явно не слишком хочется обратить на себя внимание.
Обычно в предвариловке люди особо не стесняются прокомментировать происходящее или поделиться с соседом переживаниями. Сюда притаскивают либо пьяниц, которым после штрафа дорога на выход, либо серьезных криминальных типов.
И те и другие не опасаются подать голос, закурить или предложить охраннику сбегать за более приличной едой. Естественно за счет арестованного и с накруткой цены. Есть экземпляры, старательно изображающие, что без ресторанной пищи они не проживут. Обычно таких хватает на недельку. В камере лоск быстро сползает.
Иногда и ругаются. Не каждый способен держать язык за зубами или перед соседями кураж демонстрирует. Можно ведь и схлопотать от охранника, перейдя обычные границы. Побои задержанных вещь обычная, но редко при лишних глазах и без серьезнейшей причины. Сейчас творилось нечто странное.
Красин, Гиков, Радов, Певцов, Щедрин, мысленно зафиксировал Тарред полицейских. Все не первый год на службе. Щедрин уже пенсию заработал – чистая двадцатка. Умом не блещет, зато исполнителен и услужлив. Красин детектив из Бюро Расследований, трое остальных сержанты патрульной службы.
Избиваемые были моряки. Форма наличествуют. Один уже лежит, скорчившись без сознания, второй от очередного молодецкого удара летит назад, натыкается на кулак и валится скомканной тряпкой. Третий сжался в углу, судорожно прикрываясь от ударов, мычит нечто невнятное превращенным в кровавый блин лицом.
– Прекратить! – заорал Южнев.
Радов без особого энтузиазма влепил носком сапога по ребрам упавшему и нагло улыбнувшись, добавил со всей силы, так что того подкинуло и он выблевался кровью. Остальные оглянулись. Щедрин стоял ближе всех и от него явственно несло сивухой.
– Ты кто такой? – харкнув на пол, спросил он вкрадчиво. – Большой начальник?
