– Правильно! Дядя вроде солидный и не глупый. Ну не знаю я других! Сам думай. Твое дело юридические дела. Так и назовем. Департамент по отмазыванию. Наверняка придется потрудиться. Рано или поздно за нас обязательно возьмутся. Кто штрейкбрехера убил?
– Не надо тебе знать лишних подробностей, – пробурчал Геллер. – Команданте должен быть чист и при любых допросах говорить исключительно правду.
– Как ты меня назвал?
– А что? Нормально звучит. Не генералом же. И не главой партии. Не звучит.
– А Команданте – это находка, – довольно сказал Зудов. – Старая должность военного командира в Клане. Выборная. Идеально подходит.
Шаманов продолжал моча смотреть на Макса, в ожидании ответа, пока тот не отвел глаза.
Интересно – недовольство демонстративное, показное, отметил Геллер без малейшего раскаяния по поводу предыдущего. Чисто для видимости.
Все в лучшем виде вышло. Не дали разогнать профсоюзников, а один убитый и десяток покалеченных плата нанимателям штрейкбрехеров за науку. У меня, между прочим, тоже шестерых в больницу свезли, так не жалуюсь. Там реальное побоище было без правил и любви к человеческой жизни. Могло и обратное запросто случиться. Мой человек мог запросто оказаться на кладбище.
Зато металлисты замечательно усвоили к кому бежать за защитой и впредь. Не, как бы выяснить, откуда знает? Спросить на прямую? Сведения с пылу с жару. Никто ему не докладывал, зуб даю. Секретаришка не в курсе подробностей, а он вечером вообще отсутствовал. Что за манера ходить без охраны. Дадут чисто по ошибке по лбу и привет всей партии.
– Задача была не допустить штрейкбрехеров к забастовщикам, – заявил для общего сведения. – Они выполнили правильно. И не жалко этих козлов. Сами напросились. Они что с пряниками шли? С железными прутьями.
– Они? Ладно. Не важно сейчас. Сердце мне вещует, работы у Хромова предстоит навалом.
– Я на профсоюзы не пойду, – поспешно заявил Дуган. – С ними надо другие нервы иметь. Из проволоки.
– Соратник Дуган Зудов займется крайне приятным делом. Он возглавит Департамент пропаганды. А конкретно – начнет с издания газеты.
– Хм? – удивился соратник.
– Печатные издания тонут при кризисе не хуже прочих предприятий. В Натмуке выходило восемь ежедневных газет. Минимум две прогорели. «Голос города» имеет почти сорок тысяч долгов и тираж упал до нескольких тысяч экземпляров.
Он сделал многозначительную паузу и, открыв саквояж, принялся извлекать из него пачки купюр, кидая перед Зудовым.
– Я читал твои статьи в старые времена, до всего этого, – он обвел вкруг себя рукой. – Мне нравилось. Ты имеешь чувство слова и при этом убеждения. До сих пор нам было по пути. Листовки хорошо, но мелко. Здесь восемьдесят тысяч. Не просто купить, сделать известной на всем острове.
Он подумал и уточнил:
– Все газеты делятся на две категории. Качественные издания и популярные, специализирующиеся на скандалах. Тиражи у них может быть и большие, но, – Стен поморщился, – никто не относится к этим изданиям серьезно. Газета Лиги должна иметь четкую политическую направленность и при этом вызывать интерес у широких слоев общества.
Многозначительная пауза.
– Я даю тебе шанс и разрешение на все, кроме превращения в бульварную газетенку. Это должно быть солидное, уважаемое издание. Если ты не сделаешь ежедневную газету, приносящую прибыль и число подписчиков не станет хотя бы пол миллиона, извини. Так и останешься мелким репортешкой. Найду другого главного редактора.
– Пол года, не меньше до выхода в плюс.
– Ты сказал. Да, а название…
– «Правда», поспешно провозгласил Дуган.
– Ладно. Пусть так. Внешний вид…
– Это все мое дело!
– Твое, – согласился Шаманов. – Кстати, что ты пишешь?
– Расписку, – с недоумением объяснил новоназначенный министр пропаганды.
– И где я ее отражать должен? В каком балансовом отчете? А то нашему замечательному спонсору я вместо подписи оставил пламенную речь.
Зудов криво усмехнулся.
– Ты купишь газету не на меня и не на себя. На партию. И если не только этот господин, но и кто-то из вас посмеет взять из денег из партийной кассы на собственные нужды – лучше пусть потом вешается. Я не шучу!
Шаманов снова сделал паузу и добавил:
– Если кто-то всерьез нуждается, лучше скажите мне. Чем смогу – помогу. А взять под оправдания на время, потом верну – даже не пробуйте. Один уже доигрался.
Переспрашивать никто не стал. Все были в курсе, куда отправился Лайс и с каким поручением. Заигрался один местных руководителей Лиги и принялся регулярно путать свой карман с общественным. Теперь за сущую мелочь, а больше пары сотен в кассе быть не могло, ему в лучшем случае ноги переломают. В буквальном смысле. Жаловаться в суд бесполезно. Там тоже все происходило на доверии. Кто-то жертвовал и расписок не получал.
– Когда долго сидишь без сантима и вдруг приходит серьезная сумма невольно тянет тратить. Постарайтесь соразмерять свои замечательные желания с возможностями. Каждый департамент получит определенный общий кусок и пляшите в своих планах от них.
Зудов молча порвал бумагу.
