Лавочкин рассудил так: светлые силы пытались взять приступом холм, занятый черными. Высокая смоляная фигура, демонически-угловатая и гротескно увеличенная, стояла на вершине и протягивала неестественно длинные руки вниз, к армии противника. На склоне мелкие черные людишки заняли оборону вокруг длиннорукого, пуляя в нападавших магические снаряды: огненные шары, стрелы и наковальни.
Рядом с длинноруким стоял барабанщик с огромным барабаном. На него падал единственный луч солнца, казалось бы чудом пробивший сплошную пелену грозовых туч. «Темному» барабанщику было плохо. Этот персонаж находился на переднем плане, и Коля рассмотрел перекошенное от ужаса лицо… кисти, безвольно роняющие палочки… подогнувшиеся в коленях ноги…
Солдата передернуло. «Надо двигать отсюда, – подумал он. – Но куда? Хоть бы поясняющие надписи повесили вместо дурацких картин…»
Длинный коридор с обеих сторон оканчивался дверями. Никаких подсказок.
– Наше дело правое, мы налево! – с фальшивой бодростью изрек парень и зашагал в выбранном направлении, стараясь держаться в тени. Факелы висели на левой стене через интервалы метров в пять, а Лавочкин шел вдоль противоположной, то и дело задевая странные композиции. Это были нагромождения холодного оружия, доспехов и частей чучел диких животных. Свирепые кабаньи глаза напомнили солдату Палваныча. Рогатый лось в кирасе – нескладного лейтенантика-связиста. Абстракция из панциря, шлема и конских ног, ощерившаяся алебардами, мечами и пиками, походила на полузабытого школьного учителя труда.
Остановившись перед дверью, Коля взялся за ручку и собрался медленно потянуть, как вдруг оттуда, с другой стороны, кто-то решительно рванул дверь на себя, и перед солдатом возникла бледная брюнетистая женщина в темно-синем.
Она застыла так же, как и парень. Он глуповато приоткрыл рот и замер: «Я ее знаю!!!»
Оторопь брюнетки сменилась удивлением, а потом и гневом.
– Т-ты?! Николас?! Ты убил его!!! Ты убил моего Пауля! – и графиня Хельга Страхолюдлих, разрыдавшись, накинулась с кулаками на рядового Лавочкина.
Коля понял: «Это замок возлюбленной товарища прапорщика!» Хельгу не назовешь слабой женщиной, но она впала в истерику, столкнувшись с тем, против кого она сражалась. Разве не он погиб три месяца назад, сцепившись с дорогим ей Паулем?! Всем, не только ей, казалось: тогда была схватка не на жизнь, а на смерть. Исчезновение поединщиков с поля боя воспринялось как обоюдное магическое убийство…
И вот он – враг номер один. В ее замке! Страхолюдлих потеряла голову: плакала, исступленно молотила руками в грудь солдата. А он лопотал что-то тихое и успокаивающее… Ворожил?! Наверняка!
Женщина отскочила от парня, плетя защитное заклинание. «Дура! – ругала она себя. – Раскисла. Он же за тобой явился! Только бы успеть отомстить за Пауля!» Надежды преуспеть были ничтожными. Хельга полагала прапорщика Повелителем Тьмы, а раз долговязый Николас дрался с ним на равных, да еще и, будь он проклят, победил, то… То почему она еще жива?! Почему не атакована жестко и неотвратимо?!
Страхолюдлих оборвала заклятие.
– Он жив, – тихо повторил Коля в десятый раз, надеясь, что уж теперь-то его выслушают. – Просто в другом королевстве. И мы с ним не враги.
Аристократическая порода взяла свое. Хельга прекратила истерику, отерла белые щеки.
– Пойдемте, барон, – сказала она. – Молю вас поведать мне все без утайки. Согласны ли вы отужинать в этом доме?
– Почту за честь, – церемонно поклонился барон Николас Могучий, он же Лавочкин.
За окнами гостиной залы царила темень. Мягкий желтоватый свет магических несгораемых свеч создавал какой-то волшебный уют. Графиня позвала слуг, приказала подать ужин. Стол был роскошен: яства вкуснейшие (и главное, не курятина, а рыба с пирогом), вино отличнейшее.
– Мы никогда не враждовали с товарищем прапорщиком, – снова сказал парень. – Более того, он мой командир, старший по званию…
– Да-да, он говорил. Но ты сбежал, и он искал тебя, – пролепетала Хельга, пронзая Колю страдающим взором.
– Я не сбежал, а потерялся, – исправил солдат. – Провалился в ваш мир. И он последовал за мной. А после того, как он с вашей помощью догнал меня…
Лавочкин рассказал о приключении с чертовой бабушкой, об украденном знамени, об их путешествии по Дробенланду, о четверке убийц и старике-колдуне по имени Юберцауберер, из-за которого Коля и очутился в замке Страхолюдлих. Пришлось обмолвиться о тайном свойстве комнат-пещерок маленького народца. Впрочем, механику заклятия солдат благоразумно не разгласил.
– Короче, нам с Паулем нужна ваша помощь, – резюмировал парень.
– Да-да, я буду тотчас готова! – Хельга вскочила из-за стола. – А сумасшедшего Юберцауберера я знаю. Он у Дункельонкеля в казначеях ходил. И, поговаривали, хапнул все сокровища перед нашим поражением.
Вспомнив о давних событиях, она прищурилась и сжала зубы, отчего на бледных скулах выступили красные пятнышки.
– Типа деньги партии свистнул? – невинно поинтересовался Лавочкин.
