От каменной фигуры словно отделилась её проекция – серебряный силуэт Неизвестного Матроса, который совершил, наконец, то, чего так давно хотел – выпрямился и встал во весь рост. Федька взвизгнул от страха, рука дяди Бори дрогнула, но он задрал пистолет выше и выстрелил в сверкающую фигуру. Пуля свободно прошла сквозь неё, как через сгусток ртути, не причинив гиганту никакого вреда, а дядя Боря замахал вдруг руками и начал выкрикивать, повторяя, короткую фразу на каком-то странном, гортанном языке. Тогда Памятник повернул голову и плюнул в его сторону большой серебряной каплей. Она разбилась о землю, вспыхнула и моментально сожгла обоих. Так Пашка никогда и не узнал, что это были за опасные существа, принявшие во время вторжения сторону Бликов. И он не прекращал игру, лишь корректировал, внимательно прислушиваясь к вибрации Большого Барабана и чувствуя, как он вступает в резонанс с нитями Большого Ковра, что прямо сейчас складываются в узор. Бывший школьный Сторож молча стоял рядом с ним. Он видел, что с Пашкой сейчас происходит событие, называемое обрядом инициации, а в защите он пока не нуждался – площадь была пуста.
Теперь Павел интуитивно понимал, что главное – не стучать, а бить. Именно этим и отличается шаманский бубен от пионерского барабана. Ему больше не нужны были чужие подсказки – Пашка развернулся «кругом» и пошёл вперед по главной улице городка, чувствуя, как призрачная фигура тронулась с места и последовала за ним.
Старик, продолжая сжимать пожарный топор, шёл рядом, и по его непроницаемому лицу нельзя было понять, предвидел ли он подобное, прочитав в узорах Ковра или пробуждение Героя было для него полной неожиданностью. В любом случае, они оба знали, куда им идти, а Пашка, не переставая играть, вёл за собой Неизвестного Матроса. Его серебряный силуэт отражал свет редких фонарей, а встречая на пути небольшие препятствия, вроде деревьев, он просто проходил насквозь, не замедляя шага.
Охваченные бликами жители городка бродили по парку, стягиваясь к Кургану. Там уже что-то готовилось, какая-то новая волна вторжения. Люди беспокоились, заслышав гул Барабана, но он уже пронизывал всю ткань мироздания, от него было не спрятаться и блики, пульсируя и мигая, стекали с человеческих тел. Они сжимались и тускнели, а когда Пашка проходил мимо, то лопались и исчезали. Иногда несколько бликов сливались в один и пытались уйти, но тогда Герой просто гасил их, дотрагиваясь пальцами гигантской руки.
Освобождённые люди вели себя по-разному. Они не могли замечать блики, но зато видели серебряную фигуру Героя, с криками убегая или наоборот, замыкаясь в себе, а что-то объяснять им сейчас было бы бессмысленной и пустой тратой времени.
Так все трое дошли до окружённого людьми холма, где из ямы на вершине истекало свечение. Там Пашка увидел что-то уж совсем запредельное – лежащие на склоне холма человеческие фигуры спешно складывались в одну большую, а Блики служили им чем-то вроде скрепляющего вещества. Они приблизились, когда фигура сначала села на землю, а потом встала на ноги, явно преграждая им путь. Скорее всего, эти люди уже не были живы, сцепленные в плотную массу. Пашка не мог без содрогания смотреть на прижатые друг к другу части тел с выступающими из-под одежды конечностями и головами, с выпученными глазами и разинутыми ртами, ему вдруг почему-то вспомнился плакат с надписью «Наша сила – в коллективе!», но он продолжал играть и подниматься по склону холма.
У Великана было даже подобие человеческого лица с вполне различимыми чертами и старик-сторож, вглядевшись в него, вдруг истошно закричал: «Большелапов!» Великан вздрогнул и посмотрел вниз. Его губы, состоявшие из двух женщин разного возраста, разошлись в подобии улыбки.
– Так это ты решил снова прийти сюда?! С помощью этих?! – громко спросил его Сторож.
Существо, с помощью которого пытался обрести вторую жизнь Большелапов, кивнуло головой и двинулось вниз, прямо на них. Старик едва успел оттащить в сторону Пашку, который не мог отвести взгляд от ужасного состава чудовища, и пропустить вперёд Неизвестного Матроса. Он зашагал навстречу Великану, расставив в стороны руки, словно для объятий, а когда тот приблизился и собрался нанести удар, молниеносно надвинулся на него, обтёк своим телом и поглотил всю его фигуру.
Пашка играл и, не смотря на ночной холод, на лбу у него выступил пот. Барабан гудел, пронизывая пространство миров, а вокруг стонали уцелевшие люди, чьи блики сорвались и погасли.
Герой пошатнулся, но устоял. Пригнувшись к земле, прямо как на своём постаменте, он дошёл до вершины, рухнул в яму и там растёкся серебряной ртутью, запечатав собой место, откуда пришли эти мерцающие существа.
…Всю ночь Пашка вместе со Сторожем ходил по городу, добивая бликов. До самого позднего осеннего рассвета гремел Барабан, очищая улицы городка от темных огней. Закончив своё дело, они отогрелись чаем дома у Пашки дома и весь день отсыпались после сражения.
