— Ладно, хотя в Идингтоне и в Нью-Берне за него дадут лучшую цену. Нужно продать все, прежде чем двинемся в Уилмингтон.
Выслушав просьбу, Боннет молча снял золотое кольцо, которое носил на мизинце, и аккуратно потер веки маленького Гилберта. Роджер увидел кольцо, очень похожее на обручальное; оно было явно мало капитану. Грозный Боннет хранит любовный талисман? Не исключено. Роджер легко мог поверить, что некоторые женщины сочли бы капитана привлекательным.
— Мальчик болен, — заметил Диксон, указав на красные пятна за ушами и на бледных щеках ребенка.
— Нет, это молочная лихорадка, — сказала женщина, прижав сына к груди. — Наверное, растет новый зуб.
Капитан равнодушно кивнул и отвернулся. Роджер проводил женщину на камбуз, попросил там немного сухарей для Гибби, чтобы тот погрыз, когда станет резаться зуб, и отправил их к остальным пассажирам. Он ненадолго задумался о десне Гилберта, однако вскоре, когда он поднимался на палубу, его мысли уже были заняты услышанным разговором.
Выходит, прежде чем отправиться в Уилмингтон, предстоит остановка в Нью-Берне и в Идингтоне. Понятное дело, Боннет не будет торопиться, станет искать агента получше, чтобы получить хорошую цену за свой груз, плюс время, потраченное на сделку и оформление всех бумаг… Господи, они могут застрять там на несколько недель!
«Не пойдет», — подумал Роджер. Одному богу известно, где Брианна и что с ней произошло. Корабль продвигается быстро, несмотря на сильный шторм; с божьей помощью через восемь недель они доберутся до Северной Каролины, если ветер будет к ним благосклонен. Нельзя терять драгоценное время и бездельничать в портах, ожидая, когда капитан закончит торговлю.
Роджер решил, что покинет «Глориану» в первом же порту и отправится на юг своим ходом. Правда, он дал слово, что останется на корабле до полной разгрузки… Зато капитану не придется ему платить! Такой исход показался Роджеру достаточно честным и справедливым.
Хотя свежий воздух на палубе немного привел его в чувство, голова все же была тяжелой, будто набитой мокрой ватой. На посту оставалось стоять еще три часа. Роджер подошел к бочке и набрал в ковш воды, надеясь освежиться.
Диксон обходил пассажиров, останавливаясь, чтобы приободрить мужчин, поговорить с женщинами и детьми. Странно, подумал Роджер, помощник никогда с командой-то не общался, не говоря уже о пассажирах, которых считал просто неудобной формой груза.
Что-то шевельнулось в его сознании при упоминании слова «груз». Что-то неприятное… Усталость не давала выудить воспоминание из глубин памяти. Но что же…
— Маккензи! — закричал один из матросов с кормовой палубы. Он звал Роджера, чтобы починить парус, истерзанный мощным ветром. Огромные куски холста лежали на палубе, словно грязные сугробы.
Роджер застонал и потянул ноющие мышцы. Независимо от того, что случится в Северной Каролине, он будет рад покинуть корабль.
Две ночи спустя Роджер крепко спал, когда его разбудили громкие крики. Ноги машинально понесли его на палубу. Он вскочил на лестницу и тут же получил крепкий удар в грудь.
— Оставайся на месте, идиот! — закричал Диксон, стоявший на несколько ступеней выше. Его силуэт четко вырисовывался на фоне звездного неба в открытом люке.
— Что случилось? Что происходит? — Мысли спросонья путались. С палубы доносился шум, топот ног и оглушительные вопли.
— Убийцы! — донесся истошный вопль женщины. — Подлые уби… — Крик резко оборвался, послышался громкий удар о палубу.
— В чем дело? — закричал Роджер, пытаясь подняться ближе к Диксону. — Что происходит?
Его слова заглушил шум: паровой гудок, крики женщин и детей, мужские проклятия.
Где-то наверху мерцал красноватый свет; казалось, судно было охвачено огнем. Роджер подобрался к Диксону и схватил его за ногу, но получил удар в голову.
— Оставайся на месте, ради бога! Ты что, хочешь оспу подхватить?!
— Какую оспу? Какого черта у вас там происходит? — Глаза привыкли к темноте, Роджер изловчился и резко дернул Диксона за ногу. Тот потерял равновесие и упал.
Не обращая внимания на гневные крики, Роджер поднялся на палубу. Недалеко от главного люка толпились люди, горели фонари и факелы, отражаясь в лезвиях ножей.
Он быстро осмотрелся, пытаясь разглядеть силуэт вражеского корабля, но океан был пуст. Никаких пиратов или налетчиков, однако на палубе шла битва; часть экипажа сгрудилась в кучу, вооруженная ножами и дубинками.
«Мятеж», — мелькнула мысль. В толпе людей выделялся капитан Боннет, его длинные белокурые волосы сияли в свете фонарей. Роджер бросился к нему, безжалостно расталкивая моряков, попадавшихся на пути.
В сумбурных воплях за бортом раздался сильный всплеск, затем другой.
— Что происходит? — прокричал Роджер на ухо боцману, ковырявшемуся у главного люка с фонарем в руках. Тот вздрогнул и пристально посмотрел на него округлившимися глазами.
— Ты не болел оспой? Тогда бегом в трюм! — сказал Хатчинсон и вновь склонился над люком.
— Болел!
Боцман покачнулся и подался назад.
— Болел? Но у тебя на лице оспин нет… Что ж, давай вниз, нам не помешают лишние руки!
— Зачем?
— Оспа! — взревел боцман.
