С тех пор она больше не разговаривала с Джейми Фрейзером. Тот с ней, впрочем, тоже. Ни разу с того самого момента, когда она в запале выкрикнула: «Мой отец никогда бы этого не сказал!»
Болезненная гримаса Джейми до сих пор стояла перед ее глазами. Он молча вышел. Иэн отправился вслед за ним — и той ночью ни один из них не вернулся.
С ней осталась лишь мать; Клэр гладила ее по голове и что-то ласково бормотала, пока Брианна билась в истерике, то навзрыд рыдая, то проклиная всех подряд. Однако даже держа голову дочери на коленях и утирая ей слезы мокрым полотенцем, мысленно Клэр была с тем мужчиной. Брианна чувствовала, как ей хочется последовать за ним и унять его боль. И за это она ненавидела Джейми Фрейзера еще сильнее.
У нее постоянно болела голова — требовались неимоверные усилия, чтобы удержать на лице каменное выражение. Брианна не позволяла себе расслабиться ни на секунду, слишком боялась сломаться.
Однако истерик больше не было. Взяв себя в руки, она заверила мать, что все будет в порядке, и отправила Клэр в постель. А сама просидела до рассвета, глядя на портрет Роджера, и глаза жгло сосновым дымом и яростью.
Джейми Фрейзер объявился на рассвете. Не удостоив Брианну даже взглядом, он окликнул мать, и они о чем-то поговорили в садике. Затем Клэр, весьма встревоженная, вернулась в дом и стала собирать вещи.
Брианну привезли сюда, в «Горную реку». Она хотела поехать с ними, отправиться вслед за Роджером. Однако Фрейзер ничего не желал слушать — и мать тоже.
Стоял уже конец декабря, и горные склоны укутало снегом. Брианна была на четвертом месяце, живот уже заметно округлился. Никто не знал, сколько времени займут поиски, и Брианна неохотно признала, что роженице не место в горных ущельях.
Она прижалась лбом к ледяному мрамору склепа. День был холодным и дождливым, но лицо у нее пылало будто в лихорадке.
Из головы никак не шел его образ. Искаженное гневом лицо, заострившееся, точно маска дьявола. Голос, полный ярости и презрения, попрекающий ее —
— Твою честь? — переспросила она тогда, не веря собственным ушам. — Твою честь?! Да ты мне жизнь сломал из-за своего гребаного представления о чести!
— Не смей так со мной разговаривать! И раз уж ты…
— А ты не смей мне указывать! — заорала она и, зазвенев посудой, шарахнула кулаком по столу.
Они тогда много чего наговорили. Мать пыталась вмешаться (Брианна вздрогнула, вспомнив страдальческое выражение в золотых глазах Клэр), однако в тот момент им обоим было не до нее, они торопились выплеснуть друг на друга боль от взаимного предательства.
Мать однажды сказала, что у Брианны истинно шотландский нрав: она разгорается не сразу, зато пылает жарко и долго. Теперь она понимала, откуда это взялось, — но от этого было не легче.
Брианна сложила руки на могильном камне и уткнулась в них носом, втягивая слабый запах овечьей шерсти. Так пах любимый свитер ее отца… настоящего отца.
— Зачем ты умер? — прошептала она в сырую шерсть. — Зачем…
Если бы Фрэнк Рэндалл был жив, ничего этого не произошло бы. Клэр осталась бы с ним, в Бостоне; и они втроем жили бы прежней жизнью…
Однако отец умер, и его место занял незнакомец. Мужчина, похожий на нее внешне и совершенно непонимающий, что творится у нее в душе. Человек, который лишил ее дома и семьи и, как будто этого мало, вдобавок безжалостно отнял у нее любовь и защиту.
Холодный воздух пробрался под платье, и Брианна, вздрогнув, поглубже закуталась в шаль. Следовало надеть плащ… Она поцеловала на прощание мать в бледные губы, развернулась и, ни на кого не глядя, поспешила укрыться в мертвом саду. Лучше она подождет здесь, даже если продрогнет до костей.
Услышав за спиной шаги по каменной дорожке, она застыла, не в силах обернуться. Быть может, это Иокаста или кто-то из рабов, сейчас будут убеждать ее вернуться в дом.
Однако шаг был слишком широким и тяжелым — так мог идти лишь один человек. Брианна стиснула зубы. Она не обернется, ни за что.
— Брианна, — тихо окликнул он ее.
Она не шелохнулась.
Джейми Фрейзер шумно выдохнул: от гнева или раздражения?
— Я должен кое-что тебе сказать.
— Говори.
Слово больно, точно колючками, ободрало ей горло. Опять пошел дождь, ледяные капли разбивались о мрамор и струйками бежали по волосам.
— Я верну его тебе, — так же тихо поклялся Джейми Фрейзер. — Или не вернусь сам.
Она так и не заставила себя обернуться. За спиной послышался шорох, будто что-то положили на дорожку, затем — звук удаляющихся шагов, а перед ее глазами по каменным розам сбегали слезы дождя.
Когда наконец она повернулась, дорожка была пуста, только у ее ног лежал сложенный лист бумаги, придавленный камнем. Брианна подняла намокшее письмо, не решаясь заглянуть внутрь.
