Живот с одной стороны вдруг выпятился; Грей запаздало сообразил, что, наверное, не стоило вот так, без подготовки, вываливать на беременную женщину страшные новости. Он ведь себе не простит, если с ней или ребенком что случится. А Джейми — тем более.
— Спасибо вам, — сказала Брианна. — Когда именно его повесят?
Она подалась вперед, прижимая к животу руку. Тот словно бы в ответ отозвался очередной волной ряби.
Грей сел, тревожно на нее поглядывая.
— В следующую пятницу.
— Боннет сейчас в Уилмингтоне?
Несколько успокоившись — рожать она вроде бы не собиралась, — Грей потянулся к забытому стакану и сделал большой глоток. Алкоголь приятно согрел изнутри грудь.
— Нет. Он все еще здесь. Суда не будет, его давно приговорили к смерти.
— Значит, Боннета переведут в Уилмингтон перед самой казнью? А когда?
— Понятия не имею.
Взгляд Брианны вновь стал рассеянным, и на сей раз лорд Джон заподозрил, что причиной тому вовсе не материнская сосредоточенность, а холодный расчет.
— Я хочу с ним встретиться.
— Нет. Даже если бы вы могли выдержать поездку в Уилмингтон — что в вашем состоянии крайне сомнительно, — покосился он на грозно выдающийся живот, — зрелище казни не лучшим образом скажется на ребенке. Так что хоть я и понимаю ваши чувства, дорогая моя…
— Не понимаете. Ни капельки, — холодно осадила его Брианна.
Грей посмотрел на нее, потом, махнув рукой, встал и отправился за графином с виски.
— Я не хочу видеть, как он умирает, — сказала Брианна.
— И слава богу… — пробормотал он, делая большой глоток.
— Я хочу с ним поговорить.
Виски попало не в то горло, и Грей, закашлявшись, облил кружевной воротник.
— Может, вам лучше сесть? — прищурилась Брианна. — Что-то вы не очень хорошо выглядите.
— Ума не приложу, с чего бы… — язвительно отозвался он и все же сел, вытирая платком подбородок.
— Я знаю, что вы скажете, — твердо заявила она, — так что не утруждайтесь. Вы можете устроить нам встречу перед его отправкой в Уилмингтон? И, прежде чем откажетесь, спросите себя, что я сделаю в таком случае.
Грей, открывший было рот для резкой отповеди, задумался.
— Неужто вы снова решили меня шантажировать? — недоверчиво спросил он.
— Нет, конечно же! — Брианне хватило совести покраснеть.
— Тогда, признаюсь, не вижу, что вы могли бы…
— Я расскажу тете, что Стивен Боннет — отец моего ребенка. И Ферхарду Кэмпбеллу. И Джеральду Форбсу. И судье Элдердайсу. Отправлюсь в казарму, где бы она ни была, и расскажу сержанту Мурчисону. А если он не отведет меня к Боннету, пойду к мистеру Кэмпбеллу и составлю официальное прошение о свидании с заключенным. Я
Грей прищурился. Угроза, судя по всему, была не пустой. Брианна сидела, расправив плечи и застыв мраморной статуей, абсолютно глухая к увещеваниям.
— Хотите устроить скандал?
Вопрос был риторическим, Грей лишь надеялся выиграть время, чтобы найти наиболее разумный выход.
— Нет. Но что я теряю? — Она иронично приподняла бровь. — Помолвку, правда, придется разорвать. Впрочем, слухи о настоящем отце ребенка все равно отвадят даже самых смелых женихов.
— Ваша репутация… — в отчаянии пробормотал лорд Джон.
— О, позвольте, было бы о чем вести речь… И кстати, разве забеременеть после изнасилования пиратом хуже, чем считаться шлюхой, как любезно обозвал меня отец?
В ее голосе послышалась горечь, и Грей предпочел не развивать эту тему.
— В любом случае тетушка вряд ли от меня откажется, каким бы громким ни вышел скандал. Ни я, ни ребенок с голоду не умрем. А будет ли разговаривать со мной какая-нибудь миссис Макнейл, мне плевать.
Грей поднес стакан ко рту, опасливо поглядывая на Брианну — вдруг она снова выкинет что-нибудь эдакое. Интересно, что же произошло между ней и Джейми… Впрочем, ему хватило ума не спрашивать. Вместо этого он поинтересовался:
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем вам встречаться с Боннетом? Вы говорите, мне не понять ваших чувств… Возможно, так и есть. И все же, почему вы готовы прибегнуть к столь радикальным мерам?
Легкая улыбка тронула ее губы.
— Мне нравится, когда вы изъясняетесь столь пафосно.
— Весьма польщен. Однако окажите честь — ответьте на мой вопрос.
Брианна вздохнула так глубоко, что затрепетало пламя свечи. Встала, опираясь на спинку стула, и вытащила из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, весь истрепавшийся по краям — видно, его не раз держали в руках.
— Читайте, — протянула она Грею письмо, а сама развернулась и прошла на другой конец комнаты, где в углу у камина стоял мольберт с красками.
Черные буквы оказались на удивление знакомы.
