Барабаны зомби полностью

— Угу, — кивнул я. – Что-то очень знакомое мелькнуло в этом, с пятнами. Не пойму точно, что именно. Может, я за соломину цепляюсь.

— А как насчет Коула и Кумори?

— Не знаю, честно, — вздохнул я. – Просто пара типов в капюшонах. Я так и не видел их лиц. Если бы я судил только по тому, как они разговаривали, голову бы дал на отсечение, что они из Совета.

— Очень хороший повод прятать лица, — согласился Томас.

— Нет смысла пережевывать это лишний раз, — буркнул я и снова потер глаза. – А вот цифры Костлявого Тони наверняка что-то означают. Каким-то образом они ведут к книге, я в этом уверен.

— Может, номер ячейки? – предположил Томас.

— Слишком много знаков.

— Может, это какой-то шифр. Буквы заменены цифрами.

Я приподнял бровь.

— Это идея! – я выудил из кармана листок бумаги и протянул ему. – Оставайся здесь и пошевели мозгами над этим. Вдруг что-нибудь, да получится.

Он взял бумажку.

— Вот теперь я ощущаю себя Джеймсом Бондом. Обходительным и интеллигентным, с загадочным видом взламывающим все шифры. А ты что собираешься делать?

— Я думаю, ключом ко всему этому является Эрлкинг, — ответил я. – А Эрлкинг – фэйре.

Он приподнял брови.

— В смысле?

— Если хочешь узнать что-нибудь о фэйре, — объяснил я, — лучше всего спросить об этом у фэйре. Я хочу призвать мою крестную – вдруг она знает что-нибудь?

— Судя по тому, что ты мне о ней говорил, это, типа, опасно?

— Очень, — подтвердил я.

— Ты ранен. Тебе нужна поддержка.

Я кивнул.

— Стереги крепость, — сказал я. – Мыш.

Пес оторвал свою косматую башку от пола, навострил уши и посмотрел на меня.

— Пошли, — сказал я ему. – Проедемся немного.

— Ох, Гарри, — спохватился Томас.

— А?

— Пока, ты не уехал… ты не против, если я… гм… помогу Баттерсу перенести его приспособления для польки к тебе в багажник?

— Что, тебе не нравятся польки?

Взгляд Томаса сделался умоляющим.

— Пожалуйста, Гарри. Мне нравится этот парень, но все-таки…

Я потер подбородок ладонью, пытаясь скрыть улыбку.

— Ладно. Возможно, так будет безопаснее для всех.

— Спасибо, — с облегчением произнес он, поднял с пола Баттерсову амуницию и потащил ее за мной вверх по лестнице.

Мы с Мышом вырвались на Жучке за пределы Чикаго и направились на север, вдоль берега озера. Почти сразу же я пожалел, что у меня нет автоматической коробки передач. Переключать передачи вручную, имея в распоряжении только одну здоровую руку и одну здоровую ногу – удовольствие ниже среднего. Говоря точнее, это почти невозможно – я, во всяком случае, этого не умею. В результате раненой своей ногой я тоже пользовался, и чаще, чем следовало бы, что тоже не добавляло удобства. Я подумал о лежавшем в кармане пузырьке болеутоляющих таблеток и с сожалением отказался от этой идеи. Для разговора с одним из самых опасных из всех известных мне созданий необходима ясная голова. Когда все будет позади, у меня будет время одурманить голову кодеином. В общем, я вел машину, вполголоса матерясь при каждой необходимости переключать передачи, а Мыш по обыкновению расположился на заднем диване, высунув голову в окно.

Когда я отъехал от города на расстояние, достаточное для того, чтобы начать звать мою крестную, солнце уже село, хотя занавешенное облаками небо на западе все еще светилось красками догорающего костра. Я свернул на старую, поросшую травой гравийную дорогу, которая вела к начатой и брошенной стройке. Место это пользовалось популярностью у местной молодежи, которые болтались здесь, потребляя нелегальные вещества различной крепости, поэтому повсюду в изобилии валялись пустые пивные банки и бутылки.

Мы с Мышом оставили машину на дороге, прошли ярдов пятьдесят по тропе между деревьями и густым подлеском и оказались на берегу озера. В одном месте суша выдавалась в озеро, выступая из воды на какие-то десять или двенадцать дюймов.

— Подожди здесь, — сказал я Мышу, и пес послушно уселся в самом начале маленькой косы, беспокойно глядя мне вслед и поводя ушами на лесные шорохи. Я дошел до края полоски суши, в точку, где сходились земля, вода и небо, и холодный озерный ветер ударил мне в лицо, раздувая куртку и угрожая сбить с ног. Я поморщился, оперся на посох и сосредоточился, выкинув из головы боль в ноге, страх, роившиеся в голове вопросы. Я собрал волю воедино и запрокинул лицо к ветру.

— Леанансидхе, — негромко выкрикнул я. – Прошу тебя, о явись, дабы вести речи со мной.

Я вложил в эти слова свою волю, свою магию, и они зазвенели от наполнившей их энергии, отразились эхом от поверхности озера, взвились с порывами ветра, сотрясли полоску земли, на которой я стоял.