Прошла всего неделя с ее появления в «Барбизоне» [15], и вот, когда она сидела в «Хорн энд Хардарт», к ней подошел мужчина и попросил разрешения сесть рядом за столик. Сказал, что фотограф и что она очень фотогенична. Спросил, не думала ли она пойти в модели и не желает ли встретиться с агентом Гарри Коновером. Каролин приехала из маленького городка, но знала, что ее время в «Барбизоне» не беспредельно, так что на встречу с Коновером согласилась. Фотограф написал на бумажке адрес: «52 Вандербильт-авеню». Она взяла бумажку с собой.
Каролин знакомилась с городом и с обитательницами «Барбизона». Каждый понедельник она внимательно изучала недельное расписание чаепитий, лекций, отпечатанное на машинке администратором культурного обслуживания – прежней постоялицей «Барбизона». С кем-то Каролин общалась, кого-то знала только в лицо. Она видела, как из «Барбизона» выходила совсем юная круглолицая девушка со светло-каштановыми курчавыми волосами, в черном пальто и такой же шляпке с голубыми цветами. И снова встретила ее – та запирала дверь своего номера на девятом этаже. Оказалось, что они с Каролин соседки.
Каролин протянула руку.
– Каролин, из Огайо, Стейбенвилль, – представилась она.
– А я Грейс. Грейс Келли из Филадельфии, – был ответ.
Грейс рассказала, что изучает актерское мастерство в Американской театральной академии. Они с Каролин быстро подружились. Выяснилось, что Келли приехала в «Барбизон» на два месяца раньше, в сентябре. Но казалось, что она знает город от и до: отчасти потому, что ее дядя был драматургом и жил в Манхэттене, и она частенько приезжала к нему навестить и посмотреть самые последние бродвейские шоу. Грейс хранила корешки билетов и программки, разложив их по датам в альбоме и снабдив подробнейшими подписями. Она была одержима театром точно так же, как Каролин – модой: изучала выкройки, шила себе одежду – целый гардероб блузок и юбок и даже перчатки (сказать по правде, тесноватые, но носить вполне можно, особенно если не сильно шевелить пальцами).
Они отлично иллюстрировали выражение «противоположности притягиваются». В отличие от всегда элегантной Каролин, Грейс Келли носила очки в роговой оправе, без которых ничего не видела; впоследствии, в ходе короткой, но чрезвычайно успешной кинокарьеры, снимая очки, она излучала чувственную мечтательность, за которой скрывалась банальная близорукость. Чаще всего она носила твидовые костюмы, юбки и кардиганы – отголоски воспитания в состоятельной филадельфийской семье.
Но также подруги носили одежду, прямо противоположную своему характеру: если одетая по последней моде Каролин была тихоней и скромницей, то старомодный твид Грейс не мешал ее уверенности в себе и озорству. Родители предпочли бы, чтобы она поступила в колледж, а не в театральную академию, но ей повезло: после окончания войны наблюдался наплыв военнослужащих, которые имели преимущество при поступлении, и мест на всех не хватало. Так что когда Грейс не смогла попасть в Беннингтон, но расценила это как шанс пойти против родительских ожиданий. Скоро она убедила их отпустить ее в Нью-Йорк. Отец, Джек Келли, поставил одно условие, которое не обсуждалось: поселиться дочь должна в отеле для женщин «Барбизон».
Каждое утро Грейс шла на занятия – впечатлять преподавателей. Каролин тоже нужно было что-то делать. На следующий после встречи с фотографом день она отправилась в дом 52 по Вандербильт-авеню, близ Центрального вокзала. Это могло быть небезопасно: одной из причин того, чтобы остановиться в не самом доступном «Барбизоне», являлось то, что швейцары, как и прочий персонал, оберегали тебя от «волков» – мужчин, рыскавших по нью-йоркским улицам. Но когда Каролин пришла в офис, ее и вправду представили Гарри Коноверу – с темными, зализанными назад волосами (крашеными, что ли? – подумала Каролин). Она слышала, что некогда он был диск-жокеем, а потом – моделью-актер ом агентства Пауэрса, который понял, что настоящие деньги получают те, кто управляет, а не те, кто торгует лицом. Во многом подобно своему прежнему боссу [16], Джону Пауэрсу, Коновер искал естественных, «чистеньких» красавиц, не истощенных подиумных манекенщиц. Он прославился тем, что советовал моделям есть все, что хочется, поскольку «вернувшиеся с войны хотят пышку, а не спичку». Для поиска типажа «стопроцентная американка» Гарри отправил агентов во все колледжи Восточного побережья – на вечеринки студенческого братства, и во многом полагался на региональные фестивали и конкурсы красоты.
