– Потому что слишком много активной органической материи, – объяснил руководитель пандигиев. – То есть нас тут слишком много. Видите вон ту зеленую звездочку?
– Ничего я не вижу, – сказал Дарий. – Я ведь не маг.
– Ах да… – голос у Аллатона был безрадостным и тусклым. – Звездочка зеленая, а должна быть желтой, как нам дали понять.
– Кто дал понять? – поднял брови Дарий.
– Сама перепонка, – ответил Аллатон. – Превышение массы не такое уж большое – килограммов шестьдесят, но это не имеет значения. Главное, что оно есть.
– Что за дурацкая функция у этой перепонки? – возмутился Тангейзер. – Зачем такая функция придумана?
– Слишком долго объяснять, – прозвучал унылый ответ Аллатона. – И это сейчас тоже не имеет значения. А имеет значение совсем другое обстоятельство: мы не только не можем пробраться сквозь перепонку, но и вернуться назад, в точку отправления. Потому что у нас теперь нет тарана. И нас рано или поздно прикончит голод – создавать продукты питания нам с Хором, увы, не под силу. Хор прав – такую перепонку придется взламывать неизвестно сколько времени. А запасы продовольствия, даже с учетом контейнера господина Дасаля, отнюдь не безграничны… Ждать, пока от голода похудеем?
– Не получится тут столько торчать, – угрюмо процедил Хорригор. – Я вспомнил одну деталь: эти мембраны уничтожают любой посторонний предмет, который находится возле них достаточно долго. И никакая защита не поможет.
Наступившее в башне танка молчание глубиной своей могло сравниться разве что с бездонной ямой.
А потом заговорил Станис Дасаль, и слова его были неожиданными и удивительными.
– Вы меня с собой не звали, я сам к вам напросился, поэтому мне и быть крайним, – медленно, но твердо произнес груйк, и взгляд его был решительным и непреклонным. – Бенедикт, открывай люк. Я выйду, чтобы уменьшить количество активной органической материи до нужного уровня. Умереть во имя науки все-таки лучше, чем от водки или простуды! Успехов вам… и не поминайте злым словом.
Сказав это, Дасаль резко встал с откидного сиденья и направился к двери, ведущей в коридор. Попытался открыть ее, но у него ничего не получилось.
– Дверь заперта, – сообщил Спиноза. – Без приказа командира экипажа открыть не имею права.
Груйк стукнул по двери кулаком и развернулся к сидящим в башне. Все, казалось, просто онемели от его заявления.
– Что за дела? – раздраженно произнес Дасаль. – Командир, скажи этой железя… скажи этому, чтобы выпустил меня отсюда и открыл люк! Ведь нет же других вариантов! И побыстрее, а то за тараном не угонитесь и застрянете тут. И получится, что пожертвовал я собой напрасно!
Тангейзер чуть ли не с ужасом взглянул на Дария. А тот, в свою очередь, посмотрел на угрюмых магов.
– А ведь господин Дасаль прав, – глухо сказал Хорригор. – Других вариантов у нас действительно нет…
И средь ночи, и средь дня
Не уйти нам от огня!
– Что предпочитаете, господин подполковник – коньяк или водку? – спросил постмайор Милица, когда представитель министерства обороны Флоризеи устроился за обильно накрытым столом.
Инспектор Бурчага недоуменно посмотрел на него.
– Странный вопрос, постмайор, вы не находите? То есть вы загоняете меня в рамки: «или – или»? Я с таким подходом еще не встречался.
– Что вы, что вы, господин подполковник! – испуганно замахал руками командир отдельного танкового батальона. – Просто недавно кое-кому из штаба округа плохо стало… извиняюсь за выражение, заблевался весь… А крайним оказался я, как, значит, принимающая сторона. Вот теперь и страхуюсь, образно говоря.
– Я таким не страдаю, постмайор, – усмехнулся Бурчага. – А если бы страдал, то как вы думаете, долго продержался бы в министерстве? Так что ставьте и то, и другое. И третье можете ставить, и четвертое… если есть.
– Конечно, есть, господин подполковник! – воскликнул Милица. – Тут же не хутор какой-нибудь, а конкретный танковый батальон!
Он бросился к стенному шкафу и торопливо принялся вынимать оттуда бутылки с разными веселыми этикетками. Инспектор министерства обороны добродушно наблюдал за суетливыми движениями комбата.
