Интересно представить себе такое приветствие в элитном лицее или в платном вузе постперестроечной эпохи.
В институте 50-х - естественно.
Этот налет комсомольской задушевности, нарушающий у Якушевой чистоту тона, сообщает ее песням и то трогательное косноязычие, которое поначалу озадачивает, а потом обезоруживает обаянием доверительности.
Процитирую фрагмент из песни «Ты - мое дыхание», где волшебно выпеваемое, пронизанное внутренним светом взаимодействие душ срывается в комсомольский щебет:
Кому - «им»? Членам бюро, разбирающим персональное дело? «Ну, как ты к нему относишься?» Уши вянут, слова застревают в горле. Сейчас вылепят выговор с занесением. «Пропоешь» тогда…
А может, это оступание в прозу - не оплошность, а интуитивно уловленный «пароль опознания»? Знак свойскости? Улыбка привета? Помните пушкинское: «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не люблю…»?
Летит мелодия, а потом пресекается, препинается. Певучее: «Поймаю песню налету» сминается репликой из капустника: «Про нас чего-нибудь сплетут». Пленительное: «Вечер бродит по лесным дорожкам…» потом сваливается в интермедию: «Не смотри ты так неосторожно, я могу подумать что-нибудь не то»… и в этой кокетливой интермедии, надо признать, тоже есть что-то пленительное… Как и в лукавом: «И все же на всякий пожарный ты не забывай про меня!» Уберите
Романтика осаживается в разговорность.
Очень похоже на Визбора… А вот и комментарий:
Простота, прозрачный быт, светлая переменчивость. Нечаянность.
А вот, наконец, и долгожданная «грамматическая ошибка»:
Это записной романтик разглагольствует в «визборном» обществе. «Запрокинув» вместо «закинув» - остолбенеешь от этакого оборота!… и напрасно. Потому что это не ляпсус, а литературная реминисценция. Из Пастернака:
Конечно, дерзость запрокинувшегося в небо гения дает совсем иной поэтический результат, чем эксперимент молоденькой певуньи, поменявшей в этом обороте руки на ноги. Но, вообще говоря, певунья относится к делу очень серьезно. «Одержимая жаждой творить», она вступительное сочинение в вуз пишет стихами, вдохновенно попирая орфографию. Это обходится ей дорого: она попадает только на вечернее отделение. Впрочем, может, потому все-таки
Я это к тому, что милое косноязычие, кое-где оттеняющее летучие ритмы Якушевой, - не оплошность и не «недотяг», а своеобразная установка, нащупанная, скорее всего, интуитивно. Проще, проще! - осаживает себя душа, провожая грозы и встречая ветры, а в следующем четверостишии закладывает строку, далеко не простую:
- предоставляя будущим комментаторам решать, то ли эта строка навеяна «Пилигримами» Бродского, то ли этих «Пилигримов» предвещает.
Еще одно простецкое задание по ориентированию в поэтической подземке:
С кем перекличка? Навскидку - с Маяковским: «Иду направо - очень хорошо!»
Следующее четверостишие:
А может, все-таки Окуджава? «А те, что идти хотят, должны держаться левой стороны»…
