В мире, где машина времени получила распространение, идёт непрекращающаяся борьба за сохранение истории в неизменном виде. Оперативные действия идут во всех временах, а ученые пытаются установить причины происходящего. Но действительно ли это так необходимо, и существует ли моральное право на попытку поменять ход истории. Этот вопросы, которые пытается решить для себя главный герой романа.
Они выехали заранее. В их случае это имело двойной смысл, но сегодня это было не принципиально. Сегодня они были только наблюдателями. Действовать будут другие. Может именно поэтому, они отнеслись ко времени свободнее, чем обычно. На всякий случай они предусмотрели временной лаг, и сейчас медленно ехали на лошадях, а Монах занимал остальных рассказами.
— Вообще — то, до чероки здесь жили маскоги, объединение из нескольких племен.
— И куда же они делись? — спросил Сократ, скорее для поддержания разговора, поскольку сам всё это не поленился узнать до начала операции.
— Белый человек принес новые болезни, — пожал плечами Монах, внимательно осматриваясь по сторонам.
Погода была промозглая, светало, с утра был туман. Ремень тяжелой винтовки Энфилда натирал Сократу плечо, пояс оттягивали три десятка пуль Минье, жесткий воротник мундира щекотал шею, а до встречи было еще часа три, что не вызывало оптимизма. Сократ посмотрел на Конана, вот железный человек. Он невозмутимо сидел на коне, спина прямая, казалось, что он совсем не замечает тяжести оружия.
— Первыми здесь были конкистадоры из Испании, — продолжал лекцию Монах, — Эрнандо де Сото, в шестнадцатом веке.
Сократ посмотрел на наставника и увидел, как его лицо из расслабленного мгновенно стало жестким, глаза сузились. Он как будто превратился в натянутую струну или взведенную пружину. Он знал, каким внимательным и опасным Монах бывает в таких ситуациях.
— У нас гости, — заявил он, за несколько секунд до появления всадников.
Пять всадников выехали из-за деревьев и, заметив нас, по началу, придержали лошадей, но затем уверено двинулись вперед.
— Конфедераты, — констатировал Конан.
Они быстро приближались, во главе скакал усатый офицер, а за ним парами солдаты. Из-под копыт лошадей вылетали комья грязи, а из их ноздрей вырывался пар. Всё-таки был конец ноября.
— Хорошо, что конфедераты, но еще лучше, что у нас есть запас по времени, — заметил Монах. Стоим, ждём.
Мы остановились. Всадники приблизились с оружием наизготовку, затем они взяли нас в полукольцо. Всё грамотно. Ветераны. Война уже давно идет. Осторожные. И это, несмотря на то что на нас тоже форма Конфедерации
— Кто такие? — без приветствия задал вопрос усатый сержант, командир патруля.
— Первый лейтенант Джонсон и капрал Лисовски, — Монах кивнул на Конана.
Сократа, как рядового, не представили. Велика честь для пушечного мяса, подумал он. А сержант, увидев лейтенантские нашивки на воротничке Монаха, немного сбавил пыл.
— Куда путь держите, сэр?
— К генералу Брэггу.
— По какому делу, извольте спросить?
— Везём письмо из Ноксвилла, от генерала Лонгстрита.
— Из Ноксвилла значит? — подозрительно переспросил сержант. Так дорога из Ноксвилла севернее. А вы едете с запада. Или вы не из корпуса Лонгстрита?
— Послушайте, сержант. У нас срочное донесение, Вы нас проводите или будете устраивать допрос?! — жестко спросил Монах, и тут же сбавил напор, — заблудились мы. Мы из Каролины и не знаем этих мест, хорошо, что вас встретили. Но мы потеряли много времени, а если еще задержимся, то думаю, что ни нам, ни вам не поздоровиться, — снова нажал Монах.
Сержант задумался. Затем отдал приказ одному из своих людей.
— Капрал Махони, остаешься с Андерссоном, а мы проводим господ в лагерь и вернемся.
Сержант показал нам рукой, и мы поехали с ним. Впереди он и Монах, за ними Сократ и Конан, двое солдат завершали кавалькаду.
Сократ пытался догадаться, что предпримет Монах. Время пока было, да и нужное письмо они на всякий случай сделали. Скорее всего, Монах будет руководствоваться правилом минимального ущерба и им удастся посмотреть лагерь южан. А пока он ехал впереди и беседовал с сержантом, который немного расслабился.
— Как тут у вас дела пока нас не было? Северяне не вырвались? — спросил Монах.
— Эх, — в сердцах ответил ему сержант, — лучше бы вырвались. Взяли штурмом Дозорный. Ходят слухи, что наших тысячи две полегло. Этот Улисс Грант сущий дьявол, — заявил сержант и тут же спохватился, что разговаривает с офицером. Я это к тому сэр, что пока у них был Роузкранс, мы этих огайцев били и так и добили бы до конца, но как только появился Грант всё пошло наперекосяк.
— Да ничего сержант, все это видят. Я бы предпочел, чтобы мы сейчас были здесь с вами, а не просиживали штаны в Ноксвилле.
— Вот, вот сэр. Но думаю, что у нашего генерала и у сэра Джеймса Лонгстрита личное неприятие, — добавил шепотом совсем расслабившийся сержант. А вот мы и почти приехали.
Мы въехали в лагерь южан. Судя по словам сержанта, боевой дух должен был быть невысоким. Однако, ничего такого я на первый взгляд не заметил. Мы поехали вглубь лагеря, и вдруг сержант остановился, заметив группу офицеров. Среди них было два генерала, которые разговаривали друг с другом на повышенных тонах.
— Вон тот, у которого борода длиннее и есть генерал Брэгг, — прокомментировал сержант.
— Да, я знаю, — ответил Монах.
