— Вы — самое приятное впечатление от этого приёма, — сказал я Елизавете Дмитриевне и поцеловал её ручку.
Карета Алексеева спешно двинулась на юг, а я пошел спать. Нужен отдых, сон питание и уже интенсивное лечение. Не хваталось лишь из-за потери небольшого куска мяса получить горячку и надолго слечь.
— Предупреждаю вас, господин Миловидов, что вы решительно не имеете никаких возможностей и прав на то, чтобы исполнять все те песни, которые изучили в моём поместье, — сказал я.
Через день после того, как все мои гости уехали, настала очередь для того, чтобы окончательно рассчитаться со всеми людьми, создававшими хорошее настроение на приёме, который, я уверен, что будут обсуждать не только в Екатеринославской губернии, но и за её пределами. Просто, таким образом никто ещё никого не принимал, не устраивал балов. Или же мне об этом неизвестно.
Что касается Миловидова, то артист решил, что те песни, которые он выучил и которые столь неплохо «зашли» публике, имеет право исполнять. Он даже не удосужился меня спросить о том, можно ли ему это делать. Этот деятель просто поставил меня в известно, что песни будут греметь на всю Одессу и за её пределами. И что он прославит и песни и меня, как их автора.
Нахрен мне его слава? Нет, конечно, и она нужна. Я не лишён тщеславия, но мне нужны деньги! Каждый проект должен иметь целью прибыль. Пусть не деньгами, но только лишь слава автора актив какой-то неполноценный. Те мои знания, которые я перенес из будущего, должны работать на достижение цели. В среднесрочной перспективе я должен стать несколько больше, чем малоизвестный и слабосильный молодой боярин Шабарин. Для этого нужны деньги, для этого нужна сила.
— Но как же так! — блеснул руками в знаке полного негодования Миловидов. — Эти песни должны знать люди!
— Скажите, уважаемый господин Миловидов. А что артиста делает знаменитым? — спросил я, но, не дожидаясь ответа, предложил свою версию ответа. — Чаще всего, артиста делает известным именно то, что он исполняет. Он может не обладать великолепнейшими вокальными данными, артист может лишь быть приятным на вид и достаточно смелым и открытым. Я уверен, что именно песни делают из певца знаменитость, а это не только слава, на которую вы ссылаетесь, это ещё и деньги, связи, принятие в обществе, возможность сказать то, что обязательно должны услышать многие. И вы хотите всё это у меня забрать, то есть мои песни, исполнять их, а мне сказать спасибо?
— Но, чего же вы хотите, господин Шабарин? — спросил артист.
— Всего лишь долю, — спокойным голосом произнес я. — С каждого выступления. Это, если у вас нет пяти сотен рублей серебром за каждую песню заплатить сейчас.
Нет, заделаться продюсером у Миловидова — такая себе перспектива. Хотя, если бы российское общество было хоть немного более эмансипировано, то я бы предложил бы заняться этим Эльзе. Мне кажется, она достаточно коммуникабельна, чтобы стать продюсером того же Миловидова. Но вряд ли получится. Наверное, в этом мире такая профессия и вовсе непонятна.
Вместе с тем, российское общество уже готово к восприятию творческих людей, как неких эстрадных звёзд. Тот же Пушкин был никем иным, как звездой. Так почему бы не стать подобной звездочкой и артисту, который будет исполнять песни?
Да, патентное право в России развито из рук вон плохо. На мой же взгляд, если подкидывать Миловидову одну песенку в два-три месяца, то он может продержаться долгое время на плаву и быть весьма известным исполнителем. Не хватает все же технологий носителей для песен, вот на этом можно было бы заработать очень и очень хорошо. Я не знаю как делаются грампластинки, уж тем более в этом мире считаю невозможным создать что-то более технологичное. Но вот, что можно продавать, так это напечатанные на бумаге тексты песен с нотами.
А ведь я ещё даже не прошёлся по некоторым тем произведениям, которые можно было бы продать в этом времени. Помнится, как дед напевал «Крутится, вертится шар голубой»… старая песня, но она не отпускала деда всю его жизнь. Или взять «Bésame mucho». Пусть испанский язык в этом времени далеко не самый популярный, но подобную мелодичную песню обязательно будут петь, она будто врывается в мозг. И подобных песен… Вспомнить бы еще.
— Вот моё предложение… — сказал я и протянул два исписанных листа бумаги.
Это был составленный мной договор с Миловидовым о том, что он имеет право использовать мои песни, но за это с каждого исполнения должен отдавать мне всего-то тридцать процентов от заработка, что приносят произведения. Как по мне, очень щадящий договор. Что же касается контроля исполнения, то здесь я, конечно же, был не в самом выгодном положении. Но, достаточно будет узнать, сколько Миловидов даёт концертов в той же самой Одессе, чтобы примерно прикинуть возможный свой доход от его певческой деятельности.
