— Большой мужчина тут был, и это… Подбитые подковой сапоги. Если вы ранее намекали на участие вдовы в убийстве, то это точно не она, — сказал Марницкий.
— Не сама, это верно… Но по ее приказу могли убить… — задумчиво говорил я.
Сложно проводить расследование, когда все следы и обнаруженные улики указывают только лишь на то, что я и был заказчиком преступления. Ну я же знаю, что никому не отдавал приказа. Возвращаясь в дом, я думал вот о чём: а не мог ли кто-нибудь из моих людей, тот же Петро, или Лавр, а может, и полицмейстер Марницкий, отыгрывающий сейчас недоумение, взять на себя инициативу и пристрелить Кулагина? В это, честно сказать, не верилось. Полицмейстера точно можно исключать. Но… у него было два сопровождающих, и жили они отдельно, так что могли уйти в любой момент.
— Пригласите кого-нибудь из слуг! — приказал я уряднику.
К чести полицейского, он не рванул исполнять мои пожелания, дождался кивка от Молчанова. Уже через пару минут передо мной стояла девица с явным таким синяком под левым глазом. Подобное украшательство миловидного личика девушки явно было свежим и уж точно не каким-то случайным. Лицо было приятным, даже притягательным, чистым, ухоженным, может, и не косметикой, но народными средствами. И сама девица выглядела так, что… Ну не мог Кулагин мимо такой вот красотки пройти. Да и это как раз его тип. Служанка была чем-то похожа на Марию Садовую.
— Найди мел или крахмал, срочно мне принеси! — приказал я симпатичной служанке.
Девушка грациозно крутанулась на носочках, вильнула задницей и не пошла, она поплыла прочь. Нет, точно убитый ранее мял эту прислужницу, не мог такую эстетику проигнорировать. И нынешняя вдова это знала. Может, поэтому вдова и ударила служанку? Но ранее не била, Елизавета Леонтьевна вполне могла опасаться гнева мужа. А вчера, значит, уже не боялась.
— Вам не кажется, сударь, что вы не вправе распоряжаться в моём доме? — саркастически спросил вдова, следы от слез которой уже и высохли, наверное, потому, что и горе не такое горькое.
— Сударыня, но вы же хотите разобраться, кто именно убил вашего мужа? Если так, то и мне нужно узнать, что именно хочет меня подставить, — сказал я, присев на стул и всматриваясь в стоящую на столе бутылку с виски.
И вот что меня зацепило! В стакане рядом с Кулагиным было налито грамм двести виски, не меньше. Между тем, бутылка с крепким алкоголем, казалось, почти и не тронута. Значит, бутылку подменили.
— Из этой бутылки пил ваш супруг? — спросил я, подходя к столу.
Я пристально следил за реакцией вдовы, и она всё же проявила некоторые эмоции. Женщина явно испугалась чего-то.
— Откуда мне знать, из чего мог пить мой супруг? — зло отвечала Кулагина. — Я даже не знаю, сам ли он брал эту бутылку или же ему кто-то её принёс. Я знаете ли, господин выскочка, сплю по ночам, не хожу под окнами людей, чтобы их убить.
— А вот грубить не надо! То, что вы льёте крокодиловы слёзы по своему мужу, ещё может впечатлить кого-то из сентиментальных дамочек, но не меня. Я же знаю, как вы ненавидели Андрея Васильевича. Или напомнить вам про Артамона? Любовника вашего? — зло, громко сказал я.
Молчанов с удивлением посмотрел на вдову Кулагину. Марницкий отвернулся, будто бы и не слышал того, что я только что сказал. Сама же Елизавета Леонтьевна, поиграв желваками, резко отвернулась в сторону, показывая свою обиду и нежелание со мной дальше общаться.
Через пять минут с мелом и крахмалом в кабинет вице-губернатора вернулась служанка. Я, намекнув Марницкому, что именно может знать служанка, и попросив его выведать у стой лужанки всё, что можно и что даже нельзя, поспешил начать манипуляции с отпечатками пальцев.
Я обмазал мелом рукоять пистолета, сразу заметив, как отчётливо определились отпечатки пальцев. То же самое я проделал со стаканом и с бутылкой виски. После достал из кармана карандаш, ножик для его затачивания, соскреб немного графита, с его помощью получилось получилось переложить отпечатки пальцев на бумагу.
Тем временем Морницкий допросил служанку.
— Алексей Петрович, хотелось бы с вами наедине переговорить, — сказал ростовский полицмейстер.
— Смотрите, урядник, за тем, чтобы никто здесь ничего не трогал руками, — сказал я и вышел за дверь.
— Служанка утверждает, что ее госпожа и ударила, а после, что именно Елизавета Леонтьевна и носила убитому виски. А еще… Служанка говорит, что госпожа что-то искала в комнате убитого, еще за час до того, как прозвучал выстрел. Кулагин быстро уснул, не успев даже и допить стакан с виски, — сообщил мне Марницкий. — У вас есть мысли? Мне все больше кажется, что это вдова учинила над ним.
— Ага, убийца садовник… — пробурчал я.
— Кто? — переспросил полицейский.
— Никто, но вы правы, нельзя исключать никого… Даже вас, уж простите, но по долгу своей службы, вы должны понимать меня, — сказал я и увидел проявление обиды на лице полицмейстера.
