Полностью брать на себя финансовую составляющую нашей свадьбы я не хотел. Собственных денег у меня оставалось не больше трех тысяч рублей. В Фонд я не хотел залезать, но понимал, что это будет необходимо. Я мог бы взять в долг, а отдать сразу же после получения приданого за Лизу. Но имидж… Что же я за предприниматель, генератор и двигатель уникальных и прибыльных коммерческих проектов, если не могу проплатить торжество. Подайте, люди добрые?
Хотя… Я же могу в первую очередь, используя служебное положение, выкупить часть своего же урожая. И действительно. Нужно срочно отправить письмо Емельяну Даниловичу, чтобы он присылал обозы в Екатеринослав, а заодно закупиться скотом и свиньями. Или на зиму свиней не берут? Нужно уточнить вопрос — или же поставить отапливаемые свинарники.
Разговор был не из простых. Раньше мне казалось, что нельзя вот так цинично и рационально говорить о браке. Теперь же я будто покупал лошадь, именно такое ощущение. Ну, да ладно, пускай бы кобылка была породистой да поменьше брыкалась. А я уж объезжу ее. Тут не было места эмоциям и чувствам.
— Мои люди могут уже сейчас отправиться с приглашениями в поместья моих и ваших соседей, — сказал я.
— Кого отправить к своим соседям, я всегда найду, Алексей Петрович, не извольте о сём беспокоиться! — сказал Алексей Михайлович Алексеев, показывая, что остался недовольным нашим разговором.
Я лишь развёл руками. Народная мудрость гласит: «Баба с возу — кобыле легче!». Уж если решил Алексеев взять на себя большую часть подготовки, мол, он главный человек этого мероприятия, так пусть тешит своё самолюбие. Однако, оказывается так, что вся мелочная, но важная работа по организации свадьбы ложится на меня. Но главное — дата свадьбы, место празднования определены по-моему.
Было видно, что тесть мой разочарован. По сути, ему приходится идти на мои условия. Алексеев предполагал, что свадьба должна состояться не ранее, чем в июне. Зимой не соберёшь гостей, по весне — либо посевная, либо разлив, или же религиозные ограничения в связи с Великим Постом. Так-то у людей свои планы. А вот летом, как правило, заняться нечем, люди могут приехать.
Сейчас также не самый лучший момент. Вот распродадут помещики свои урожаи — и айда в Петербург и Москву тратить деньги. Многие так и поступают, развлекаясь месяц-другой в зимнее время в столице. Там и поближе к балам и приемам, рестораны и салоны. А родственников, к которым можно было бы за умеренную плату обратиться за помощью и постоем, у многих хватает. Так что некоторые могут даже зарабатывать на том, что «выгуливают» провинциальных родственников, приехавших с хорошими деньгами в столицы, но не понимающих, как и куда пойти развлечься.
Во многом из-за этого я и спешил. Потому что пока еще помещики не распродали свои урожаи, и скоро в Екатеринославль прибудет на торги немало помещиков, а уже отсюда некоторые из них рванут в Москву или в Петербург. А на лето у меня явно другие планы. Эх, в Турцию бы съездить на отдых! Да захватить с собой тысяч двести друзей, чтобы было весело и отовсюду слышалась русская речь! Может, придёт время и такого отдыха «all inclusive».
— Вот мы и сговорены с вами, Лиза, — констатировал я факт, когда мы встретились с Елизаветой Дмитриевной в одной из беседок сада.
Встреча была не случайной. Более того, инициирована она даже не мной. Это когда мы, наконец, определились условиями свадьбы, а также я взял обязательства создать условия для увеличения доли Алексеева в будущем Губернском банке, тесть решил, видимо, дать нам, молодым, возможность объясниться.
— Вы любите меня? — спросила Лиза.
— Я уверен, что любовь — то чувство, которое приходит не сразу. Мы с вами пока ещё плохо знаем друг друга: наши привычки, увлечения, отношение к тем или иным вещам… — философски размышлял я.
Нельзя было ответить так сразу, что я её не люблю. Лиза нравилась мне, но что она за человек, мне до конца не было понятно. Красива, воспитана, породиста, за нее дают хорошее приданое, я обзавожусь связями и вхожу в общество еще с одной двери, со стороны сообщества екатеринославских помещиков. А любовь?.. Я, как и каждый нормальный человек, хочу светлого, страстного чувства. Но как человек рациональный, ведомый целью, я более остального желаю уважения к себе и прочного союза, основанного больше не на эмоциях, а на крепких договорённостях.
— Вы, наверное, правы. Ну, а как быть с той страстью, о какой пишут в романах? — не унималась девушка.
— Разве же кто-нибудь стал бы покупать эти романы, если бы там было всё, как в жизни? Книги — это попытка уйти от реальности. Реально то, что мы с вами не так чтобы и принадлежим себе. У меня — цель, скорее, череда целей. У вас опека дядюшки, — я улыбнулся. — Поверьте, Елизавета Дмитриевна, если бы я к вам вообще ничего не чувствовал, то отказался от идеи со свадьбой.
— Отказались из-за того, что произошло в Севастополе? — перебила меня Лиза.
— Нет. Не случайно я советую вам вовсе забыть то, что произошло. Ваша честь девичья не пострадала, подлец наказан, — сказал я.
