— Бах-бах! — раздались выстрелы спереди, и спешащие нам наперерез две лошади со всадниками завалились.
И после этого группой прикрытия начался уже вдумчивый отстрел преследователей. Мы же, выбежав из лагеря на простор, стали передвигаться рваными движениями и зигзагами. Выстрелов в нашу сторону было немного, но и их хватало для мотивации. Быстрее бы убраться отсюда!
— Мирон, на прикрытии! — командовал я, когда мы добрались до первого дерева, за которым можно было спрятаться.
Именно здесь, перед тем как проникать в военно-полевой лагерь венгров, мы оставляли одну винтовку и два заряженных револьвера.
Мирон остановился, занял позицию для стрельбы, но выстрелов не производил. Он должен был открыть стрельбу, только если начнут вплотную к нам подходить — чтобы отпугнуть погоню. Этого не понадобилось. Мы уже были у своих и готовились успешно уходить. Тарас и его команда были также здесь, они даже успели пострелять, отсекая венгров.
Дальше я уже не шёл, а словно летел, сбросив груз.
В венгерском лагере ещё раздавались взрывы — происходила вторичная детонация боеприпасов, а мы подходили к русскому лагерю. Тут уже мало кто спал и звучали команды от офицеров. Может, услышав выстрелы и взрывы, наши посчитали, что венгры начали артиллерийскую подготовку своего наступления?
Так или иначе, русская армия готовилась к бою.
От автора: Легендарный снайпер выполняет контракт в другом мире. Тропическая жара, монстры, суперспособности и большие пушки! Динамичный экшен в жанре боевой фантастики — https://author.today/work/340430
Громыхали пушки, в венгров летели бомбы, так называемые бомбические снаряды, которые только-только стали поступать в русскую армию. Это еще не было сражением — так, стороны решили друг другу показать свои возможности, но гремело знатно. Но не менее громко было и в палатке командующего.
— Как осмелились вы ослушаться моего приказа и выйти со своим отрядом из расположения резерва? — командующий Иван Фёдорович Паскевич задавал уже в третий раз, по сути, один и тот же вопрос, пусть в разных формулировках.
— В ходе осуществления разведывательных действий на территории противника был выявлен склад с бомбами новейших образцов, представляющих опасность для союзной армии. Было принято решение об уничтожении всех запасов бомбического оружия у противника. В ходе отступления группы была обнаружена палатка, предположительно генерала повстанцев… — говорил я, как по писаному.
И очень старался придерживаться тогдашней терминологии, но командующий всё равно остался недоволен.
— Где вы слов таких понабрались? И складно говорите, и не понять ничего. Сразу видно, что человек вы не военный. Извольте изъясняться понятно, — сказал генерал-фельдмаршал Паскевич.
— Как будет угодно вашему высокопревосходительству. Но смею заметить, что на счету моего отряда уже более трех сотен врагов, а также два генерала. Один убитым, другой — взятым в плен. И я, как человек, как вы изволите подчёркивать, не военный, считаю, что отряд проявил себя героически, — возразил я Ивану Фёдоровичу.
Командующему не понравился мой тон, а мне не понравилось то, что явные заслуги моего отряда в интерпретации генерал-фельдмаршала превращаются в какие-то преступные действия, чуть ли не хулиганство. Если судить по всему тому негативу, что мне высказывает и Паскевич, и генерал Чеодаев, я и мои бойцы — разбойники с большой дороги. Я знаю, что такое субординация, готов подчиняться и выполнять приказы. Однако я уже давно ощущаю себя человеком этой эпохи, и дворянское достоинство позволяет себя вести и чуть более вольно, даже в отношении прославленного Паскевича. Не сделает он мне ничего дурного, разве только может выслать из расположения русских войск.
Между тем, часть своих задач мы уже выполнили. Почувствовали вкус боя, взяли свою первую вражескую кровь, познали и горечь потерь. Семь бойцов отряда были убиты в той славной битве с польскими уланами, из них ранеными были четверо, но теперь они скончались. Так что, в целом, понятно, куда нам расти, как тренироваться — а ещё как-то бы необходимо улучшать медицину.
Кроме того, я рассматривал вариант, при котором мой отряд уйдёт в рейд по глубоким тылам противника. И здесь я бы даже и не слушал Паскевича, а действовал бы автономно и сообразно своему мышлению. Да, на поверхности выходит, что это не что иное, как бандитизм. Однако я в святые записываться не собирался, белыми ручками большие дела не вершатся.
Впрочем, это всё зависит от того, как относиться к войне. Для кого-то мы будем безусловными бандитами, для иных — освободителями, третьи будут воспринимать нас, как казаков, которые нередко проявляют изрядную долю самостоятельности, особенно в разведке. Это один — шпион, а другой — доблестный разведчик, в зависимости от политической подоплёки.
