В доме, который я снимал, как такового кабинета не было. Меня это не сильно беспокоило, потому как принимать важных гостей было где. Ну а поработать я могу и в комнате, где стоит кровать. Так что за большим столом под распахнутыми окнами, выходящими на Екатеринославский канал, мы и работали с Кузьмой Терентьевичем Солдатенковым. Человек он был интересный, изворотливый и хитрый. Для купеческого старообрядческого сообщества — свой, ярый поборник трезвости и нравственности. При мне уже третий раз позволяет себе выпить, при этом может начать читать молитву, отмаливая каждый осушенный стакан. Но никода купец не позволял себе выпить настолько, что можно было сказать о нем, что пьяный. Наверное, было выгодно считаться своим в старообрядческом сообществе, пусть душой и не принимая их веру. Мне же было ровным счетом безразлично отношение Солдатенкова к религии. Главное, чтобы дело делал.
На столе, кроме бумаг была разложена незамысловатая снедь. Купец пристрастился к Екатеринославскому хлебному виду, закуской ему служил сыр и ветчина. Я же пил уже которую чашку кофе, что варила для меня кухарка. Бедная женщина. Пока я не съеду из дома, спать ей не придется. Но отплачу за работу с лихвой. После такого постояльца, как я отпуск нужно работникам давать.
— Вот бумаги. Почитай весь товар куплен в залог паёв ваших заводов. Ужо требуют самарские ткачи оплаты в серебре, не согласные отгружать ткани под залог, — озвучивал очередную проблему купец.
Когда три года назад я искал себе помощников, соратников, партнёров, то обратил внимание на старообрядческое купеческое сообщество. Такие фамилии, как Морозов, Мамонтов, и у меня были на слуху, но вот как раз-таки поработать с ними не получалось. Это уже именитые купцы, которые сделали себе имя, заработали немалые деньги. Сотрудничать с ними можно было только за твёрдый серебряный рубль, который, если появлялся у меня на кармане, то почти сразу исчезал. Максимальное количество денег было всегда в обороте. Лишь только оставлял на беззаботную в материальном плане жизнь супруге Лизоньке с Петром. Правда, по чести, того, что зарабатывала Лиза на совместном с Эльзой Садовой, бывшей моей любовницей, а ныне верной женой главного архитектора Екатеринославской губернии, вполне хватало бы.
И вот тогда я и познакомился с Кузьмой Терентьевичем Садовниковым. Он и сам искал себе партнёров, чтобы вклиниться в текстильную промышленность. Купец показался мне хватким, деловым и, несмотря на то, что старообрядец, мыслящим прогрессивно. Если другие опасались создавать и участвовать в схемах работы по бартеру, то с Солдатенковым мы работали именно через обмен либо залог на будущие произведённые товары.
Схема весьма спорная и опасная. Мы заключали контракты с текстильными предприятиями, фрахтовали у них ещё не произведённые ткани, обеспечивая сделку ещё не произведёнными товарами на моих предприятиях. Да, пришлось немного, но переплачивать, иначе промышленники и купцы не шли ни на какие сделки, боясь малознакомых для себя схем.
В итоге сейчас мы имеем большое количество шерстяной и льняной ткани, готовится к запуску сразу две фабрики по пошиву одежды. Мы не собирались шить модную одежду, пока производственных мощностей у брендов «Две Лизы», «Ля франсе», на это хватает. Предполагалось наладить пошив военной амуниции.
— Ох же прогорим мы… — в очередной раз причитал купец.
— Выпейте водочки, пройдут тревоги. Нет времени уже сомневаться, — с раздражением в голосе сказал я.
Мы взяли некоторую паузу, в ходе которой я допил свой остывший кофе, купец налил и с большим удовольствием выпил стакан «Екатеринославки», водки, произведённой в Екатеринославе и привезённой в Петербург на пробу столичным жителям.
— Да, чтобы не забыть… — сказал я, наблюдая, с каким удовольствием купец махнул стакан водки и закусывает ветчиной. — Вы подготовили своих людей, чтобы они сегодня же начали исполнять мою просьбу?
— А-то как же! — с видом кота, наевшегося сметаны, разглаживая густую бороду, отвечал купец. — Это им, подлецам, только за радость. Сопьются же, стервецы.
— Не успеют, если вы уже послезавтра уезжаете, — усмехнулся я.
Для распространения екатеринославского алкоголя я решил использовать приём, который в иной реальности помог производителю коньяка купцу Шустову.
Завтра люди купца Солдатенкова, а также и некоторые из моих бойцов, будут ходить целый день по кабакам и даже ресторанам Петербурга. Задача будет у них простая, но хитрая. Они станут требовать, вплоть до истерик, выкрикивая, что лучшего в жизни своей не пили, Екатеринославское хлебное вино и настойки. Естественно, что подобных напитков в заведениях общественного питания не найдётся. И уже через день всем тем кабакам и ресторанам, где побывают наши с купцом люди, возможно, даже где были устроены скандалы, отправится управляющий, который будет предлагать взять на реализацию екатеринославский алкоголь.
