Марницкий встал со своего стула, одернул мундир. Толстеет главный полицмейстер. И ведь не заставишь его заниматься физическими нагрузками. Хотя в губернской полиции и введены нормативы по физической и строевой подготовке. По правильному, сменить бы его. После того, как очистили губернию от разной грязи четыре года назад, Марницкий, служит, словно все уже сделал и в губернии нет преступности. Не сомненно, ее мало, но есть.
— Следственные группы готовы, списки полка ландмилиции определены. Часть проходит обучение в военном городке под Екатеринославом, — отчитывался передо мной Марницкий.
Я предполагал все же создавать чуть ли не губернскую армию. Если с моим полком вышестоящие чиновники в столице еще смирились, то увеличение военного контингента вневедомственных вооруженных сил могли бы встретить ревностно, как бы и не враждебно.
Так что я поступил хитро. Потребовал организовать ландмилицию, по сути полк территориальной обороны. При этом милиционеры прибывали только на сборы на месяц-полтора. Правда стреляли они не десять патронов в год, как это было в русской современной армии, а как бы не по три сотни в месяц. И командовать будет этим полком Матвей Иванович Картамонов, мой крестный. По крайней мере, он командовал им раньше. Не знаю, как будет Картамонов воевать, с его-то ухудшающимся здоровьем.
И теперь полк должен быть уже сформирован на постоянной основе, вооружиться. И учиться, учиться, учиться. Кроме того, я уже знаю, какие трудности есть в оставшихся в Екатеринославской губернии военных поселениях. Это такое ублюдочное явление, когда крестьянин и не солдат, и солдат не военный. Живут в деревнях, как в концлагерях каких, все по режиму, даже отбой у крестьян.
Финансирования там почти что и нет, мол сами прокормятся с земли. Но, прокормиться они еще могут. У этих горе-вояк просто нет никакого оружия и бедных крестьян гоняют с палками, как в штыковую. Ни губернатору, ни мне, нельзя было лезть в дела военных поселений, которые в ведении военного министерства. Они уже исчезают, но отчего-то в южных губерниях все никак не исчезнут.
Но я не был бы собой, если бы не влез в дела военных поселений. Влез частью, и с выгодой для тех офицеров, что вынуждены служить в таких вот деревнях. Я договорился, что мне сдадут в аренду крестьян, чтобы распахать ряд пустошей, которые к моему удивлению в губернии были, ну а я скупал где только мог старые ружья и передавал администрации военных поселений. Теперь же я думаю по началу войны вооружить этих крестьян, одеть их, ну и использовать большей частью в обозах, лучших же собрать в отдельные охранные батальоны. Нужно же кому-то сопровождать медицинскую службу, обозы, охранять лазареты, пленных сопровождать. Такие батальоны помогут высвобождать солдат для фронта.
— Хотел, чтобы все услышали эти цифры… Более того все они будут в ближайшее время опубликованы в «Екатеринославских ведомостях» и даже в женском журнале, — сказал я и махнул рукой еще одному своему помощнику, Матвею Андреевичу Шкурко, который отвечал за статистику общих трат.
Шкурко говорил, а я ловил на себе женский то удивленный, то грозный взгляд, но все больше Лиза смотрела на меня с гордостью и любовью. Да, цифры были такие, что осознать их сложно. И я не говорил жене, что сколько что стоит и куда идут средства от продажи многих товаров и ресурсов, доля от которых принадлежала лично мне.
В целом получилось так, что за неполный год траты составили уже один миллион двадцать три тысячи рублей. Из этих денег только половина, причем даже меньшая — это Фонд. Чувствую, что вечером меня ожидает серьезный разговор с женой. Она даже не могла предполагать, какими суммами я ворочаю. Не знала Лиза и о том, сколько проектов финансировалось мной лично.
И как тут не удариться в махинации в Петербурге? Это еще всем повезло, что я презираю финансовые пирамиды. А то люди в этом мире не пуганные и свой «МММ» я бы создать мог, чтобы облапошить всех и каждого. Но, так или иначе, но хотя бы часть своих денег я хотел бы вернуть. Война только начинается, мне нужны свободные средства, чтобы быстро решать неминуемо возникающие проблемы.
Несмотря на то, что с развитием Екатеринославской губернии увеличивался и бюджет губернии, денег не хватало. Именно для того, чтобы я максимально подготовился к войне, задирались цены на многие ходовые товары. К примеру, цемент, производящийся на губернских заводах по стоимости относительно привозимого из Англии был в два раза дешевле, но сначала продавался ценой всего на тридцать пять процентов дешевле английского. А сейчас цемент и вовсе торгуется по цене заморского. Накрутка цены как раз-таки и помогала финансировать ландмилицию, мой собственный полк, осуществлять военное строительство, снабжать Севастополь и Николаев строительными материалами.
